Страница 15 из 36
– Да, хозяин, – ответил Гаор.
Впервые он прошёл к выходу по «господским» комнатам, коридорам и лестницам, держась по-армейски сзади и сбоку от хозяина. Гаор думал, что роскошью и богатством его не удивить. Хоть иногда, но бывал он и в залах Орртена, да и по музеям на дембеле походил, да сопровождая Моорну, да и сам по себе и нагляделся на всякое, и её пояснений и рассказов наслушался. Но здесь… Куда Орртену, замку Армонтинов и другим музеям до «Орлиного гнезда» Ардинайлов, а ведь это загородная вилла, а не родовой замок!
На всём пути им на глаза никто не попался, перед ними как сам по себе включался свет и гас за их спинами, но Гаор уже знал, что стоит даже не приказать, а намекнуть на приказ или пожелание, как появятся те, кто этот приказ выполнят. И это – работа Мажордома. Тоже… заслуживает уважения. Сволочь он, конечно, но своё дело знает.
На крыльце их сразу обдало холодным ветром с мелким колючим снегом. На последних шагах Гаор опередил Фрегора и занял своё место за рулём. Как всегда, в «коробочке» Фрегор сел рядом с ним.
– Гони вперёд!
– Да, хозяин, вперёд.
Ночью в снегопад и гнать? Навернуться охота? Но приказ получен, надо выполнять. Хорошо хоть, выбрал для такой поездки «коробочку», а не лимузин. На том бы не навернулись, так завязли бы, а «коробочка» и по сугробам пройдёт.
Вышколенная охрана, не дожидаясь сигнала, распахнула перед ними ворота.
– Быстрее, – нетерпеливо бросил Фрегор.
Быстрее так быстрее, это не проблема, проблема – куда? В Аргат? Или ещё куда? Но вместо адреса Фрегор начал ругать старшего брата и жаловаться на то, как родственники портят ему жизнь. Жалобы и мало внятные угрозы перемежались руганью и риторическими вопросами.
– Понимаешь?
Гаор понимал, что вопрос риторический, его ответа не требуется, и потому молча гнал машину вперёд сквозь усиливающийся снегопад.
– Подумаешь, наследник! – бушевал Фрегор. – Гнида, мозгляк, плодит ублюдков, а они не в счёт, понимаешь? Да я в Ведомство Крови сообщу, чтобы гадёныша на экспертизу забрали и проверили по полной, и всё! Он бездетный, понимаешь? А я, я тогда наследник!
Гадёныш – это, надо понимать, сын Фордангайра, или как его называют рабы, Ихний Сынок. А почему же он не может пройти экспертизу в Ведомстве Крови? Бастарда выдали за наследника? Интересно.
– Он всю жизнь плодил уродов, понимаешь? Половина в утилизацию сразу, а остальные… такие же ублюдки, как и он. Подумаешь, чистота крови! Наплодил себе клеймёных чернушек и трахается с ними, хочет второго Мажордома получить!
А это как понимать? Трахается с дочерями? Неплохо для Ардинайла. То-то заметно, что в первых спальнях не просто ургоры, а на одно лицо. Причём хозяйское. Значит, вот оно как. Гаор вдруг с удивлением ощутил, что у него нет ненависти, только брезгливая гадливость.
– Это моё, нажитое, как хочу, так и трачу!
С этим Гаор спорить даже мысленно не стал. Ему тоже очень хотелось когда-то примерно так сказать отцу, но… Но куда ехать-то?!
– Хрен ему, что у него выйдет! Думает, дядя Орнат ему поможет! Как же! Да пусть этот дурак только пасть откроет, я его живо к Ригану отправлю!
Дядя Орнат – это… правильно, брат Первого Старого, его ещё зовут Северным и Вторым Старым. Да-а, любят Ардинайлы друг друга. Почти как Юрденалы.
– Паразиты, дармоеды, прожирают родовое, я, один я зарабатываю! Они знают это, знают, они все психи, я один умный. Они… они все против меня!
«Ну-ну, – мысленно усмехнулся Гаор, – ты тоже не за них». Эх, жаль, нельзя сюда привезти Моорну с её идеями о том, что красота спасёт мир. Чтобы посмотрела. Какая красота в «Орлином Гнезде» и в парке, и какие сволочи живут среди этой красоты, и сволочизма у них от окружающнй их красоты не убавляется.
– Останови! – вдруг выкрикнул Фрегор.
Гаор послушно вдавил тормоз, впечатав «коробочку» в заснеженное шоссе. Фрегор резко распахнул дверцу, вышел из машины и побрёл куда-то в сторону, почти сразу исчезнув за частой снежной сеткой. Оправиться, что ли, приспичило? Досадливо ругнувшись, Гаор вышел следом: ведь если с этим слизняком что-то случится, отвечать придётся ему, ведь давно сказано: «Убьёшь сволочь, а отвечаешь, как за человека».
Фрегора он нашёл быстро. Тот стоял в десяти шагах от шоссе, увязнув почти по колено в свежевыпавшем снегу. Здесь, между деревьями, ветра не ощущалось и сугробы были высокими и мягкими. Фрегор стоял, распахнув куртку и сбросив капюшон. Гаор подошёл и встал на привычное уже место сзади и слева. Фрегор покосился на него.
– Почему ты молчишь, Рыжий?
– А что я должен говорить, хозяин? – не выдержал Гаор.
– Ну, – Фрегор вдруг улыбнулся, – почему ты не скажешь мне, что я должен застегнуться и надеть капюшон.
«Он что, за няньку меня держит?» – подумал Гаор и сердито буркнул:
– По субординации запрещено.
Положенного обращения он не сказал и ждал оплеухи. Но Фрегор… Фрегор обрадовался!
– Да! Правильно, Рыжий! Должна быть субординация! Ты понимаешь меня!
Гаор незаметно вздохнул: он бы предпочёл выслушивать хозяйские пьяные признания – а здорово, похоже, надрызгался – в машине, или хотя бы в более тёплой куртке и шапке. А то зима, а «форма одежды – летняя».
– Субординация, Рыжий, всё держится на субординации. Он ублюдок, сын рабыни, а смеет делать мне, понимаешь, Рыжий, мне, замечания. Да как он смеет?! Тоже мне, член рода! Да мало ли кого дед прищенил, так они все мне дяди, что ли? Он должен следить за рабами, а не за мной!
Та-ак, а это уже, похоже, о Мажордоме. Гаору, несмотря на снег и ветер, стало интересно. Что Мажордом смотрится чистокровным ургором, он ещё в первый день заметил, что похож на хозяев, тоже замечал. Вот оно что, бастард от рабыни, а потому прирождённый раб. Так что, Мажордом – брат Первого Старого? Теперь понятно, чего так пыжится.
Наконец, Фрегору надоело ругаться, грозить и жаловаться, и он уже совсем другим тоном сказал.
– Возвращаемся.
– Да, хозяин, – откликнулся Гаор.
И когда они сели в машину, сразу, уже не дожидаясь новых приказов, развернулся к «Орлиному гнезду». Фрегор, спокойный и даже повеселевший, сидел рядом, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик.
И тогда этим всё вроде и кончилось. Они вернулись, Гаор высадил хозяина у парадного крыльца, услышав на прощание весьма приятную команду.
– Завтра отсыпайся.
Отогнав «коробочку» в гараж, он сдал её ночному механику – были здесь и такие – и побежал в спальню. Всё-таки он замёрз, пока Фрегор жаловался снегу и ветру на жизнь.
В том, что на рабской половине ни одна дверь не запиралась – а сделано это было, как догадывался Гаор, для Мажордома, чтобы тому беспрепятственно всюду нос совать – оказалось и нечто хорошее. Это потом Гаор будет возвращаться из поездок с хозяином ночью, а то и под утро, а тогда он в первый раз прошёл по пустым, но ярко освещённым коридорам и лестницам в жилой подвал. А интересно, почему рабскую казарму всегда делают в подвале? И у Сторрама, и, как в отстойнике рассказывали заводские, на заводах тоже так. Хотя что тут неясного? Чтобы побегов не было, к каждому окну надзирателя не приставишь, решётку любую можно… усовершенствовать, а лестницу перекрыть – запросто, сверху трое с автоматами, и готово, никто не выйдет. Хотя… и тут можно приспособиться.
Под эти размышления Гаор вошёл в свою спальню и в мертвенно синем свете ночной лампы стал раздеваться. Спальня сопела и храпела. Хотя кое-какие звуки… были совсем не сонными. Но он ещё у Сторрама научился не только не показывать виду, но и действительно не замечать такого. Каждый устраивается, как может.
– Рыжий, ты? – сонно спросил Старший, не поднимая головы.
– Да, я, – так же тихо ответил, раздеваясь, Гаор.
Рубашку белую надо пойти в грязное скинуть, а то вдруг дёрнут завтра на выезд, а брюки, аггел, намокли как, надо высушить и стрелки навести. Куртку в шкаф, бельё… ладно, снимем и в тумбочку, завтра и надену, ботинки пусть сохнут, потом надраю. Гаор прямо на голое тело натянул расхожие брюки, надел шлёпки, взял рубашку и брюки и вышел из спальни.