Страница 53 из 93
– Роберт! – вырвалось у Эшли. – Роберт!
Ни ребенок, ни женщина не ответили. Эшли рванулась вперед и… остановилась, точно пригвожденная к месту. Мальчик обернулся, и ей удалось разглядеть его лицо. «Это не Роберт, – подумала она с внезапным острым чувством разочарования, от которого предательская слабость охватила все тело. – Бог мой, это не Роберт».
Эшли стояла как вкопанная, провожая взглядом исчезающих вдали женщину и мальчика. Потом с трудом перевела дыхание, и ей стало совершенно ясно, что так дальше продолжаться не может. У нее не было больше сил терпеть эту муку.
Она должна увидеться с сыном.
Эшли вся трепетала, когда такси остановилось перед выложенным из коричневого камня изящным трехэтажным особняком Холлистеров в Ист-Сайде. Она не была здесь с тех пор, как незадолго до свадьбы приезжала с Брендоном в Нью-Йорк, а с Холлистерами не виделась со времени суда. «Рано или поздно все равно придется встретиться с ними лицом к лицу, – говорила себе Эшли. – Скоро они узнают, зачем я на самом деле приехала в Нью-Йорк. Почему бы им не услышать об этом от меня?»
Расплатившись с водителем, она некоторое время стояла на обочине, готовясь к предстоящей схватке. Перевела дыхание, распрямила плечи, подтянулась и зашагала в сторону дома. Возбужденная собственной яростной решимостью во что бы то ни стало увидеться с сыном, толчком распахнула тяжелые железные ворота, устремилась прямиком к парадной двери и нетерпеливо нажала на кнопку звонка.
Дверь тут же открылась, на пороге стоял Мейсон, дворецкий Холлистеров. Он улыбнулся – судя по выражению глаз, узнал ее.
– Добрый день, мисс Гордон… ох, простите, миссис Холлистер, – дружелюбно произнес Мейсон и сделал шаг назад, давая ей возможность войти.
«Похоже, нельзя сказать, чтобы слуги здесь целиком поддерживали хозяев», – подумала Эшли, снимая черные перчатки и оглядываясь по сторонам.
– Клаудиа… миссис Холлистер… дома? – спросила она.
– Да, мадам, – ответил Мейсон, возвращаясь к чопорной, официальной манере держаться. – Полагаю, в библиотеке. Сейчас доложу о вашем приходе.
– Спасибо, Мейсон.
Он исчез в глубине длинного коридора, а Эшли, которой внезапно стало почти жарко, распахнула шубку из черно-бурой лисы. Где Роберт – вот что волновало ее.
Она скользнула взглядом по ступеням лестницы, надеясь хотя бы мельком увидеть сына. С того злосчастного полдня в Сан-Франциско, когда мальчика буквально вырвали у нее из рук, прошло больше восьми месяцев. Все это время Эшли не знала ни минуты покоя. Как он? Что с ним? Здоров ли, как чувствует себя в новом окружении и не забыл ли о ее обещании прийти за ним? Может быть, ему тут плохо, он страдает?
При виде всего этого мраморно-хрустального великолепия ее беспокойство лишь усилилось. Эшли уже забыла о роскоши, царившей в доме Холлистеров, и о том, насколько холодна и лишена любви атмосфера их семьи. «Это не дом, а просто какой-то проклятый музей», – думала она, охваченная все возрастающей тревогой.
– Что вы здесь делаете?
Эшли вздрогнула. На лестничной площадке, презрительно глядя вниз, стояла Клаудиа Холлистер.
– Я тоже рада видеть вас, Клаудиа, – сухо промолвила Эшли, словно не заметила грубости. – Я здесь, чтобы повидаться с Робертом.
Клаудиа величаво спустилась по ступенькам лестницы.
– Это невозможно, – отрывисто бросила она. – Интересно, кто, черт возьми, впустил вас сюда?
– Мейсон, – ответила Эшли. – Знаете, Клаудиа, вам, наверно, придется объяснить своим людям, кого можно впускать, а кого нет.
– Я так и сделаю. А теперь убирайтесь отсюда – и немедленно.
Ее ледяной взгляд обжигал точно огонь, но Эшли изо всех сил старалась не поддаваться его воздействию.
– Только после того, как увижусь с сыном, – ровным голосом сказала она.
– Тогда я буду вынуждена просто выгнать вас…
– Мамочка!
Обе женщины одновременно подняли головы. На лестничной площадке стоял Роберт, с сияющей улыбкой глядя на мать. Он тут же помчался вниз и с разбегу прыгнул в ее объятия.
– Я знал, что ты придешь, мамочка! – закричал мальчик, уткнувшись лицом ей в шею. – Бред и Клаудиа говорили, что ты уехала и я никогда больше тебя не увижу, но я все равно знал…
Эшли в изумлении взглянула на Клаудиу.
– Он называет вас Клаудиа? – спросила она.
Та словно окаменела.
– Он не считает нас дедушкой и бабушкой. Говорит, они остались в Санта-Елене, – в конце концов нервно ответила Клаудиа. – Тоже вы постарались, без сомнения.
– А чего вы ожидали? – возразила Эшли. – Вы для него чужие! – Снова повернувшись к Роберту, она поцеловала его в лоб. – Я ни на минуту не забывала о тебе, мальчик мой.
– Думаю, вам лучше удалиться, – продолжала гнуть свою линию Клаудиа.
– С тобой все в порядке, дорогой? – Не обращая внимания на слова бывшей свекрови, Эшли поставила сына на пол и опустилась перед ним на колени.
– Сейчас да, мамочка. – Он крепко обнял ее. – Я пойду с тобой?
– Уходите! – снова вмешалась Клаудиа.
– Пока нет, сыночек, но скоро, – нежно сказала Эшли. – Очень скоро. Даю тебе слово, что совсем скоро.
– Вы уйдете, или мне вызвать полицию? – вскипела Клаудиа.
Эшли быстро взглянула на нее и медленно встала.
– Ухожу. – Она изо всех сил постаралась сдержать бушевавшую внутри ярость. – Но я вернусь.
– Вам от этого лучше не станет! – Клаудиа снова обдала ее холодом ледяного взгляда.
Ответный взгляд Эшли, напротив, обжигал огнем.
– Посмотрим, – только и сказала она. – Посмотрим.
Поцеловала на прощание сына, повернулась и вышла.
МОРСКОЙ УТЕС, ЛОНГ-АЙЛЕНД
ноябрь 1986 года
В джинсах и свободном сером свитере, Коллин сидел на кушетке в обитой дубовыми панелями библиотеке поместья Девереллов, просматривая утренние газеты. Ему ежедневно доставляли все нью-йоркские выпуски, и он внимательно прочитывал их от корки до корки. Его интерес в большой степени подогревала случайная встреча в аэропорту Кеннеди с Эшли Гордон-Холлистер. Сейчас, откинувшись на кушетке, молодой человек допивал кофе и одновременно рассматривал фотографию в «Дейли ньюс», с которой на него пристально смотрела эта прекрасная молодая женщина. Из головы не шла ни сама их встреча, ни горячий нрав, который Коллин почувствовал в ней тогда. А какое мужество! Газеты уже сообщали о том, что она намерена снова вступить в схватку с Холлистерами за право опеки над своим маленьким сыном. Коллина восхищала сила ее характера. «Может быть, в конце концов я нашел того, кого искал», – думал он, внимательно разглядывая фотографию.
Покончив с кофе, Коллин встал и подошел к письменному столу. Аккуратно вырезал фотографию вместе со статьей, достал из выдвижного ящика большой коричневый конверт и вытряхнул его содержимое на стол. Вырезки из газет Нью-Йорка и Сан-Франциско, из путеводителей по художественным галереям и журналов по искусству – все, где хоть словом упоминалось об Эшли Гордон-Холлистер. За прошедшие несколько недель Коллину удалось собрать весьма обширное досье. «Наверно, я знаю о ней то, чего и матери родной неизвестно», – удовлетворенно подумал он.
Через неделю предстояло открытие персональной выставки Эшли, и он собирался непременно появиться там. Его не покидало ощущение, что именно рука судьбы свела их в тот день на стоянке такси, что встреча эта была предопределена. Так же, как и союз, который им предстояло заключить. Потому что только вместе они смогут добиться того, чего оба страстно желают.
Правда, вовсе не факт, что Эшли много знала о деловых интересах бывшего свекра. И все же Коллин готов был биться об заклад, что наладить с ней отношения стоило.
Он с улыбкой разглядывал разбросанные на столе фотографии. Наладить с ней отношения стоило во всех случаях, даже если бы она была не Холлистер и ее семейные связи не имели жизненно важного значения для его дела.