Страница 37 из 61
Лепид
Тогда в Риме стали с беспокойством относиться к намерениям Лепида. Поступит ли он с Антонием, как с врагом, — так называл он его в своих письмах?[512] Или он уже вступил с ним в соглашение, как утверждали злые языки?[513] Действительно, на основании поступков трудно было отгадать намерения проконсула. Когда Луций Антоний приблизился к Галлии, офицер Лепида Куллеон, охранявший границу провинции, соединился с Луцием, вместо того чтобы воспротивиться его переходу, и в то же[514] самое время Лепид писал Планку, что решил сразиться с Антонием, и просил у него конных подкреплений. Что же думает он делать? На Планка, с другой стороны, консерваторы смотрели как на верную опору: он спустился по течению Исары (совр. Is'ere) до Куларопа (совр. Гренобль), построил мост, 12 мая перевел через него армию и срочно послал вперед 4 000 всадников, как только его уведомили о прибытии Луция в Forum Julii.[515] Но в то время как все в Риме занимались Лепидом, Октавиан, понимая, что было бы опасно еще терять время, и не будучи в состоянии прийти к окончательному решению, снова начал вести двойную игру. С одной стороны, он написал Лепиду и Азинию, чтобы узнать, склонны ли они признать его вождем цезарианской партии,[516] а с другой — писал Цицерону, советуя тому домогаться консульства и взять его в товарищи: он так молод, что позволит руководить собой во всем и поможет ему спасти республику![517] Это предложение очень понравилось Цицерону, но он не чувствовал в себе уже прежнего мужества и был как бы парализован отвращением и презрением, которое консерваторы все более и более проявляли к молодому человеку, а потому не осмелился прийти к окончательному решению.
Антоний и Лепид
При таком всеобщем смятении никто более не знал, чего хотел. Один Антоний прямо шел к своей цели. В то время как Децим Брут, подкрепленный тремя из четырех легионов Пансы, медленно направлялся через Верцеллы и Эпоредию (совр. Ivree) к малому Сан-Бернару,[518] Антоний, прибыв 15 мая в Forum Julii (совр. Frejus),[519] смело пошел по направлению к армии Лепида, состоявшей из семи старых легионов Цезаря и находившейся в Forum Voconii на расстоянии 24 миль.[520] Приближался критический момент. Будут ли в состоянии эти легионы поднять оружие против своего прежнего генерала, который во главе их старых товарищей по оружию приходит в качестве преследуемого мстителя за смерть Цезаря просить помощи для себя и для партии; последняя требует исполнения прежних обещаний и добавляет к ним новые и притом в эпоху, когда дух солидарности в старых армиях диктатора сделался столь могущественным. Действительно, проконсул Нарбонской Галлии отчаялся в возможности сопротивляться склонности легионов к Антонию, но, будучи человеком слабым и умеренным, он хотел, чтобы к этому вынудили его солдаты, и тем самым создать другим и себе иллюзию, что он действовал против своей воли. Антоний ловко сумел воспользоваться этим тайным желанием своего товарища и, когда между 15 и 20 мая обе армии оказались на двух берегах небольшой речки Аргентей, разыграл очень странную комедию.[521] Антоний даже не отдал приказа своим солдатам разбить лагерь, как бы подставляя себя врагу, если у того хватит мужества нанести удар; Лепид, напротив, укрепился в своем лагере, как будто его противником был новый Ганнибал.[522] Когда Силан и Куллеон явились в лагерь, Лепид стал сурово укорять их в том, что они оказали Антонию помощь, но вместо наказания ограничился тем, что оставил их в покое — из жалости, как писал в сенат.[523] Он постарался завязать отношения с Планком, который, получив письма от Децима, ожидал его в Кулароне, и в то же время позволил обоим лагерям общаться друг с другом через мост, построенный из судов.[524] Он принял большое число ложных дезертиров, которые под предлогом отказа от Антония являлись интриговать в его пользу в лагере Лепида, притворявшегося, что принимает их за настоящих перебежчиков; он писал даже в сенат, что армия Антония уменьшается у него на глазах,[525] и уверял сенат, что его легионы не изменят своему долгу.[526] Вместе с тем он позволял офицерам, особенно Канидию и Руфрену,[527] призывать к мятежу и не препятствовать появлению среди солдат неизвестно кем приносимых известий от Антония, которые, тайно распространяясь, возбуждали их энтузиазм.[528]
Лепид соединяется с Антонием
Считая, без сомнения, что наступил удобный момент, Антоний в траурной одежде с всколоченными волосами, длинной бородой однажды отправился на берег Аргентея, в то место, где ручей был всего уже, и вступил в разговоры с солдатами Лепида, находившимися на другом берегу. Последние собрались в большую толпу, и в лагере произошло смятение, но Лепид, боясь столь явной измены, прибежал и приказал громко трубить, чтобы солдаты не могли слышать слов Антония.[529] Переходы из лагеря в лагерь и интриги возобновились; солдаты десятого легиона прилагали все усилия, чтобы привлечь к себе своих товарищей;[530] единственный офицер, искренне преданный делу консерваторов, Ювентий Латеренс[531] постоянно предупреждал Лепида об опасности мятежа и советовал ему принять то те, то другие меры.[532] Лепид притворялся, что боится, благодарил Ювентия, обещал следовать его советам, но ничего не делал. Напротив, он писал Планку, выступившему 21 мая, не разрушив моста, которым должен был воспользоваться Децим, не идти к нему на помощь;[533] он также позволял солдатам безнаказанно устраивать демонстрации в пользу Антония даже в своем присутствии.[534] Наконец, утром 29 мая[535] Антоний с небольшим отрядом солдат перешел вброд ручей; тотчас же в лагере Лепида солдаты разбили палисады, вышли навстречу Антонию и с криками отнесли его к палатке Лепида; последний, находившийся еще в постели, не теряя времени, оделся и вышел, чтобы обнять Антония.[536]Между тем среди общего смятения Латеренс убил себя на глазах солдат.[537] На следующий день Лепид написал сенату очень краткое письмо, которое можно было бы принять за насмешку: он говорил, что сострадание взяло верх над солдатами и им самим, и выразил надежду, что ни ему, ни легионам нельзя вменить в преступление акт милосердия.[538]
Настроение в Риме
Это происшествие стало известно в Риме где-то 8 июня. Негодование и страх были огромны. Обезумевший сенат разом принял большое количество решений, которых требовали уже давно. Марк Брут и Кассий были призваны в Италию со своими войсками, были отправлены гонцы к африканским легионам, чтобы ускорить их прибытие; Секст Помпей был поставлен во главе флота с титулом praefectus classis et orae maritimae и с полномочиями, которые имел его отец в войне с пиратами;[539] установили tributum, или принудительный налог для войны; наконец, поручили Октавиану командование легионами в войне против Антония.[540] Но в отношении проскрипции Лепида возникло новое затруднение. Цицерон, всегда склонный к энергичным решениям, тотчас потребовал этого; Лепид, однако, имел в Риме слишком много родственников и друзей, и его теща, могущественная Сервилия, приложила для его спасения все свои усилия.[541] Наконец, добились отсрочки решения и потеряли таким образом эффект быстрого реагирования, самый значимый во время революций. Скоро пришли лучшие известия: Планк, узнав, что произошло на берегах Аргентея, возвратился назад;[542] Децим через Верцеллы и Эпоредию поднялся в долину Дурии (совр. Dora Baltea), где коварные салассы, угрожая преградить путь, заставили его уплатить по драхме за солдата.[543] Перейдя через малый Сен-Бернар, ему удалось в первой половине июня соединиться в Кулароне с Планком.
512
Cicero, F., X, 34, 1.
513
Ibid., 3.
514
App., В. C., Ill, 83, подтверждаемый Cicero (F., X, 34, 2).
515
Cicero, F., X, 15, 2–3.
516
App., В. C., Ill, 81.
517
Ibid., 82; Plut., Cic., 45. Аппиан упоминает об зт их попытках перед соединением Антония и Лепида, Дион (XLVI, 42) — после этого соединения. Версию Диона подтверждает Цицерон в своем письме (ad. Br., I, 10, 3), написанным после измены Лепида. Но можно согласовать обе версии, предполагая, что сношения были начаты, потом приостановлены, а затем возобновлены.
518
Cicero, F., XI, 19; XI, 20; XI, 23.
519
Ibid., X, 17, 1.
520
Cicero, F., X, 17, 1; X, 34, 1.
521
Ibid., 34, 1.
522
Plut., Ant., 18; Арр., В. С., III, 83.
523
Cicero, F., X, 34, 2; Dio, XLVI, 51, с некоторыми неточностями, которые исправляет цитированное письмо Лепида.
524
Арр., В. С., III, 83.
525
Cicero, F., X, 34, I.
526
Ibid., 34, 2.
527
Ibid., 21, 4: corrupt! etiam per eos qui praesunt, per Canidios Rufrenos et ceteros.
528
Dio, XLVI, 51.
529
Plut.,Ant., 18.
530
Арр., в. С., III, 83.
531
Dio., XLVI, 51; Арр., В. С., III, 84.
532
Арр., В. С., III, 84.
533
Cicero, F-, X, 21, 2.
534
Ibid., 21, 4.
535
Cicero, F., X, 23, 2; Арр., В. С., Ill, 84.
536
Арр., В. С., III, 84; Plut., Ant., 18; оба рассказа дополняют друг друга.
537
Dio, XL VI, 51.
538
Cicero, F-, X, 35.
539
Dio, XLVI, 51; cp. Арр., В. С., IV, 84.—Правда, Дион (XLVI, 40) говорит, что подобный декрет в пользу Помпея был вотирован после битвы при Мутике, одновременно с декретом, дающим командование войной против Долабеллы Кассию, а Македонию — Бруту. Но Дион, спутав уже по поводу Брута решение, принятое в феврале, с предоставленной ему тогда возможностью принять участие в войне против Долабеллы, ошибается и по поводу Секста. Действительно, письмо Цицерона ad Brut. (I, 5, 1–2) показывает, что на заседании 27 апреля не ставился вопрос о Помпее. Цицерон не преминул бы рассказать об этом Бруту, ибо ему было важно дать ему знать, что они могли рассчитывать на флот. Официальный титул должности, доверенной Помпею, сохранился для нас на монетах (см.: Cohen, М. R., I, с. 19, 20). По поводу африканских легионов см.: Арр., В. С., III, 85.
540
Арр., В. С., III, 85; Dio, XLVI, 42 и 51, подтверждаемые Cicero, F., X. XXIV, 4.
541
Cicero, ad. Brut., I, 12, 1.
542
Cicero, F., XX, 23, 3.
543
Strabo, IV, VI, 7 (205).