Страница 15 из 20
— Говоришь, шансов разъединиться у нас теперь нет?
— Ну скажем так: если я еще могу сделать свою резервную копию с возможностью ее последующей активации и восстановления, то твой мозг в результате какой‑либо катастрофы погибнет однозначно, — оптимистично ответил мне Корабль.
Я погрузился в печаль. Оказаться на всю жизнь привязанным к консервной банке — жуть что такое.
«Вот бы в школе все порадовались», — пришла неожиданная мысль.
— Сам ты консервная банка, — обиделся Корабль.
«Теперь еще и мысли надо контролировать, — обреченно подумал я. — И дернул же меня черт связаться с этой операцией».
Вспомнив о ней, я вспомнил и то, зачем вообще на нее согласился.
— Постой‑ка, — сказал я Кораблю, — а где твоя обещанная база данных и процессорные мощности? Что‑то я их не ощущаю.
— Это потому, что нельзя ощущать то, что всегда было в тебе, — ответил Корабль. — Мои данные — это теперь и твои данные, они существуют в тебе так, словно ты знал их с рождения. Вот ответь мне, к примеру, зачем нужен тяговый блок на ногах дрона‑солдата?
Не успел я возмутиться такому сумасшедшему вопросу, как тут же у меня в мозгу четко представился чертеж этого самого дрона во всех возможных проекциях, а также его отдельные части, в числе которых тот самый тяговый блок, что был предназначен для невысоких прыжков.
— Ага… — только и смог я произнести.
— Ага, — подтвердил мои мысли Корабль.
Я захотел узнать маршрут, по которому мы сейчас летим, и чуть не закричал от боли, захлестнувшей мой мозг. Количество данных, обрушившихся на меня, было просто невообразимо: звездные карты, расчеты движения, возможные проблемы при прохождении и многое, многое другое.
— Осторожнее, — предостерег меня Корабль, — я слишком молод, чтобы умирать. Нужно хотя бы успеть сделать свою резервную копию.
— Что это было? — решил уточнить я, справившись с болью.
— Ты воспользовался только своим мозгом, чтобы обработать всю информацию по своему запросу, и допустил две ошибки. Во‑первых, не задал конкретно, что тебе нужно, а во‑вторых, не подключил мои процессорные мощности, необходимые для обработки данных. Учись думать как машина, Вова, — от его голоса веяло откровенным сарказмом.
— Так ты и мои эмоции начал перенимать? — попытался подтвердить я свою догадку.
— Я и раньше, еще на твоей планете, узнал о существовании эмоциональной окраски разговоров людей. Но теперь, когда я знаю о тебе все — мне стало понятно, для чего каждая конкретная эмоция нужна и когда ее можно применять. Например…
— Ладно, умник, — прервал я его. — Ты лучше расскажи мне, как подключать твои процессорные мощности.
— Очень просто. Для начала поделим их, чтобы не отбирать одни и те же ресурсы друг у друга. Так что вот эти сектора я заберу себе, а вот эти отдам тебе.
— Ты чего там опять умничаешь? — спросил я, не совсем понимая его бурчание.
— В общем, так: вот твои двадцать процентов процессорных мощностей — будешь подключать их, называя числа от одного до ста. Можешь использовать их как угодно: хоть все сразу, хоть по задаче для конкретной области, — игнорируя мою насмешку, ответил он.
— А почему это у меня всего двадцать процентов? — ревниво поинтересовался я.
Корабль засмеялся дребезжащим смехом:
— Да ты эти‑то сначала осиль.
Поклявшись отомстить Кораблю за его жадность, я отправился в рубку — хотелось есть. После обеда я засел за тренировку — нужно было осваивать новые возможности. Это действительно оказалось неимоверно трудно, я никак не мог привыкнуть к ощущению, что теперь у меня не один мозг, все во мне бунтовало против такого надругательства над природой. К счастью, я вспомнил про шахматы и начал играть сам с собой, постепенно подключая процессорные мощности Корабля для анализа дальнейших ходов.