Страница 14 из 20
— В моих данных находится полная информация по сбору каких‑то дронов‑солдат. Даже не спрашивай меня, что это такое, я и сам не знаю. Также я не знаю, откуда у меня чертежи по сборке этих дронов. Единственное, что я могу тебе объяснить, это то, что устройство блока управления дронов во многом помогло мне в модернизации чипа.
— Интересно, а собрать этого дрона‑солдата ты бы смог?
— Сейчас нет, но при наличии необходимых материалов — конечно.
— А что ты еще помнишь? — продолжал я допытывать его.
— Очень мало. Вся эта информация лежит в тех областях, которые сейчас для меня закрыты шифром, — ответил Корабль. — Если мы поставим тебе чип, ты сам все узнаешь, я раскрою для тебя все свои доступные базы данных. Думаю, ты сможешь помочь мне разобраться во многом из того, что в принципе доступно, но непонятно.
— Ну что ж, тогда приступим, — полностью определился я в своих намерениях.
Медицинский блок на корабле выглядел как тесная душевая кабинка. Корабль сказал, что мне нужно только в нее забраться, а все остальное предоставить ему. Поскольку решение было уже принято, я без лишних слов, но с некоторым трудом и душевным трепетом устроился в кабинке. Дверь сразу же закрылась, а на мое лицо легла маска.
— Ну что, у тебя остались последние секунды на то, чтобы передумать, — глухо прозвучал в голове голос Корабля.
— Да начинай уже, зануда, — стараясь скрыть волнение, ответил я.
Кабинка начала наполняться какой‑то гелеобразной жидкостью, к тому же очень холодной. Я стал мерзнуть. Жидкость полностью заполнила кабинку, но дышать это мне не помешало, маска обеспечивала меня воздухом.
— Выпускаю нанороботов, — проинформировал Корабль.
Через пару минут я почувствовал боль: вначале тонкая и навязчивая, как заноза в пальце, она с каждой минутой становилась все сильнее и сильнее. Когда у меня возникло ощущение, что мне рвут все зубы сразу, причем без обезболивания, я не выдержал и заорал. Поскольку на мне была маска, то мои крики превратились в мычание, бульканье и хрипы. Самое ужасное состояло в том, что, как бы я ни надрывался, боль нисколько не уменьшалась, вроде даже наоборот, возрастала. Через некоторое время я потерял сознание.
Очнулся я от того же, от чего и вырубился — от ощущения непереносимой боли. На этот раз мне хватило секунд десяти — я опять погрузился в беспамятство. Это повторялось несколько раз, после чего я перестал вести счет отключениям, просто растворяясь в океанах боли. Конца этой пытки я не почувствовал.
— Вова, очнись, — услышал я голос такой силы, как будто мне прямо в ухо рявкнули из мегафона.
Сморщившись, я витиевато выругался, послав подальше урода, что орал мне в ухо.
— Вова, это я. Я не ору в ухо и тем более не знаю того маршрута, по которому ты меня отправил. В моих звездных картах нет таких координат.
Я про себя решил, что если еще раз он так заорет, то в его звездных картах появятся не только эти координаты, но и множество других, ему доселе не известных.
— Наверное, я не отрегулировал чувствительность сенсоров со своей стороны, оставив их на том уровне, который служил для общения с тобой до операции, — уже гораздо тише произнес голос.
«Операция? — подумал я. — Какая такая операция? Никаких операций я не заказывал».
— Ну как же, ты сам на нее согласился, — возмущенно ответил голос.
В процессе препирательства с этим глюком память медленно возвращалась ко мне, так что я наконец осознал, с кем говорю — с Кораблем! — и что это была за операция.
«Я мыслю, следовательно, я существую», — внезапно прокралось мне в голову утверждение древнего мыслителя. — Хорошая новость, операция прошла успешно!' — обрадовался я.
— Ну в физическом плане — да, операцию ты перенес без осложнений, — внезапно смущенно признался мой собеседник.
— То есть как это понимать? — забеспокоился я. — Выкладывай, что у тебя там стряслось во время операции?
— Как я уже сказал, чисто физически вживление чипа прошло успешно, — повторил Корабль, словно не решаясь сказать самое главное.
— Ну же! — зарычал я.
— Видишь ли, Вова, та модернизация чипа, которую я взял из чертежей дрона‑солдата, дала неожиданный побочный эффект, который до начала процедуры имел вероятность всего одну десятую процента, — смущенно ответил он. — Словом, теперь мы с тобой неразлучны, как Винни‑Пух и Пятачок.
— Что ты этим хочешь сказать? — у меня слегка дрогнули колени.
— Теперь не только ты можешь иметь доступ к моим данным и процессорным мощностям, но и я имею полный доступ к твоим базам данных.
— И всего‑то? — обрадовался я. — Ну будешь ты знать, как меня в детском садике девчонка побила, и что с того?
— Как бы сказать тебе помягче… это не самое главное, — душевным тоном ответил ИИ.
Я похолодел.
— Ты знаешь, кто такие симбиотические организмы? — вкрадчиво продолжил он.
— Да, это два вида, которые тесно сосуществуют, либо принося друг другу пользу, либо паразитируя один на другом.
— Дело в том, что тот неожиданный побочный эффект все же случился во время операции, несмотря на крайне низкую вероятность подобного. Так что мы теперь с тобой полные симбионты.
Я поинтересовался, в чем он заключается, этот наш симбиоз.
— Если я умру — умрешь и ты. Если ты умрешь, умру и я, — наконец выдал тайну Корабль. — Чтобы контролировать нанороботов в твоем теле, мне пришлось принять на себя полное управление над ними, от первого до последнего. Получилось так, что связи с этими нанороботами невозможно разорвать, слишком много их внедрилось в чип и там осталось. Теперь я не могу ни разорвать контакт с ними, ни вытащить их из чипа, не убив тебя. Стоит мне только попытаться — ты умрешь, а твои предсмертные эмоции обрушатся на меня. Я уже вычислил, что это полностью разрушит мои логические связи, и я, как целостная личность, перестану существовать. От меня останется только набор процессоров и куча ненужной информации.
Выслушав его, я грязно выругался. Затем еще раз и еще. Мне представилось, что я теперь обречен таскаться по Вселенной с компьютером, живущим в рюкзаке за моей спиной.
— Считаю унизительным, что меня сравнивают с какой‑то допотопной рухлядью, — обиженно сказал Корабль.
Я разозлился:
— Так ты теперь что, слышишь даже те мои мысли, которые к тебе не имеют никакого отношения?
— Теперь мы одно целое. Ты ведь не можешь заставить себя не слышать свои собственные мысли?