Страница 10 из 13
Тогда я не понимала, о чём они говорят. Слова просачивались в сознание, но не оседали там, а растворялись в безразличии. Джудас дважды предал меня. Семья отреклась. Я потеряла саму себя.
– Сделай с ней что-нибудь! Видеть не могу это страдальческое личико, – капризным тоном заявила Кларисса. – Всё испортит!
Старуха кивнула и принялась суетиться возле плиты, рыться в котомке, которую везла с собой. Она дала мне выпить обжигающего взвара, и в груди сильнее забилось сердце, растеклось искрами, разум прояснился.
Я сидела на скамье в одной чистой сорочке, пальцами впилась в край деревяшки, будто меня хотели оторвать от неё силой.
– Готова слушать? – Герцогиня склонилась ко мне, ухватила за подбородок. – Отвечай чётко и только то, что я спрашиваю.
– Да, – сказала я.
Цепкий и бесстрастный взгляд эрри Уикфил не оставлял сомнений в её решимости добиться послушания. Я не в силах была сопротивляться.
– Тебя отвезут в Каменный Клык. Надеюсь, бойкий жених не успел залезть к тебе под юбку, и ты невинна?!
– Я не ошибаюсь, эрри, – обиженно ввернула Герата из-за спины хозяйки. – Она нетронута.
– Отвечай! – прикрикнула Кларисса.
– Да.
Я почувствовала, как щёки наливаются жаром, а в душе поднимается волна смятения. Зачем Кларисса спрашивает о личном?
Случалось, что играючи, Джудас пытался добиться от меня чего-то большего, чем поцелуи, но я не позволяла ему переступить дозволенные границы. Он смешно дулся на меня и ворчал, что после свадьбы уж точно получит своё. Джудас…
Я тогда закрыла глаза, слишком больно было вспоминать о несбывшемся.
– Смотри на меня! – приказала Кларисса. – Не врёшь?! Ты девица?
– Да-да! – крикнула я ей в лицо и получила очередную оплеуху.
– Не смей повышать голос на свою хозяйку!
Она не злилась, ни тени возмущения или ненависти. Никакие чувства не исказили правильных черт. Герцогиня наказывала спокойно и твёрдо, как поступала бы с животным.
– В крепости ты отдашься заключённому. Он маг. Мне нужна его сила. Колдуны называют дар «искрой». Ты сможешь забрать её в обмен на свою невинность.
– А если он откажется?
Я начинала понимать, чего хочет Кларисса. Отец оказался прав, вспоминая ведьм из рода Идрис. Каким-то образом герцогиня узнала, что я подхожу для получения магии. Ох, папа…
Мой вопрос вызвал у эрри Уикфил смех.
– Ни один мужчина не откажется перед смертью от юной невинной девы. Соблазни его. Ты хорошенькая и без труда добудешь для меня искру. Утром тебя заберут в резиденцию.
– Что дальше случится с магом?
– Он преступник и будет казнён. – Кларисса пожала плечами, показывая, насколько ей неинтересна судьба какого-то смертника. – Ты поняла меня, Тея? Отец и родные продолжают жить только благодаря тебе. Одно неверное слово или поступок, и они потеряют всё.
– Поняла, Ваша Светлость. – Я опустила голову.
Мне оставалось только смириться и исполнить приказ…
Все события последних дней пролетели в сознании за один миг. Экипаж, который вёз меня в особняк герцогини Клариссы Эйр-Уикфил, остановился. Слуга, и не думая помогать, распахнул дверцу и ждал, когда я выйду. Они не считали меня равной своей госпоже.
Ступив на землю, я выпрямила спину и расправила плечи. Я стану послушной и молчаливой тенью в новом доме, – его хозяйке лучше не знать, что девочку Тею не так-то просто сломать или выдрессировать.
Я стояла перед входом в дом, чувствуя, как осенняя сырость пробирается под накидку, слышала возню ранних птиц в саду и далёкое журчание воды. Мои ощущения были удивительно ясными и острыми, словно я долго не имела возможности ими пользоваться. Всё изменилось, раскрылось для меня. Я смотрела, слушала, вдыхала освежающую прохладу и понимала, что живу.
Серым утром особняк Уикфил – с изящными колоннами из розового мрамора, с покрытой черепицей крышей и резными деталями на фасаде – показался мне светлым и воздушным замком. Иллюзорный и сказочный дом, где могла жить прекрасная принцесса, но по недоразумению хозяйничала красивая, но жестокая ведьма. Сердце сжалось, когда я вспомнила о маме, об отце, который по-своему, но любил меня, о младших сорванцах.
– Пойдёмте, госпожа. – Тихий торопливый голос слился с шумом ветра в ветвях деревьев.
Невысокая круглолицая девушка в униформе служанки и белом чепце быстро поклонилась. Я и не заметила, как это неприметное создание появилось во дворе.
– Я покажу вашу комнату, госпожа, – сообщила она и повела меня не к главному входу, а куда-то в сторону, вдоль особняка. – Парадная дверь заперта. В обычные дни её открывают в восемь. – Она будто извинялась передо мной и передвигалась бесшумно, на цыпочках.
Я догадывалась, почему слуги не стремились привлекать к себе внимания. Интерес герцогини всегда несёт за собой угрозу. Мне ли не знать об этом?!
– В особняке есть «необычные» дни? – спросила я, скорее невольно, чем из любопытства.
Я долгое время провела на ногах, прошла настоящее испытание, которое должно было лишить тело последних сил, но чувствовала лишь небольшую усталость.
– Ночные маскарады, госпожа, – ответила девушка, ведя меня по лестнице. – Её Светлость велит не запирать дверей, и гости свободно ходят по комнатам, пристройкам или гуляют в парке до следующего дня. Ничто не должно мешать знатным господам развлекаться.
– Наверное, это весёлое время?
Я хотела поддержать разговор, может быть заручиться доверием служанки. Мне был необходим союзник в чужом доме. Последний приступ отчаянья, случившийся в экипаже, вытравил сильные переживания. Я цеплялась за любую возможность выжить. Себастиан просил никому не верить в доме Клариссы. Это было разумно после преподанного герцогиней урока.
Служанка почему-то промолчала, спрятала взгляд, нервно оправила фартук. Она, будто бы даже с радостью, распахнула одну из дверей и переменила тему разговора.
– Комната для вас, госпожа. Если прикажете, я помогу вам помыться. Я приготовила ванную. Если голодны, то найду немного еды. Кухарка только поднялась. Завтрак подают в десять, если хозяйка на ногах.
Пропуская мимо сознания часть сбивчивой речи провожатой, я мельком осмотрелась. Ничего примечательного здесь не было: кровать со светлым покрывалом, столик на резных ножках, кресло, шкаф для одежды. Мои баулы сложили у стены. Кларисса не приказала поселить меня в подвале или чулане, не заперла вместе со скотом (с неё бы сталось), а выбрала комнату, наполненную светом и простыми, но изящными вещами. Так она выразила свою благосклонность за послушание? Долго ли она останется довольна поведением новой игрушки?
– Так тебе велела эрри Уикфил? – Я кинула быстрый взгляд на девушку, чтобы успеть уловить истинное выражение её лица.
На этот раз она не стала отворачиваться, но немного поёжилась, сжала руки.
– Меня приставили… приказали помогать вам, – проговорила она.
Её оговорка и покрасневшие щёки, сообщили мне больше, чем она сама бы хотела.
«Приставили, значит. Буду знать, что тебя стоит опасаться», – мысленно отметила я.
– Я многое умею. – Служанка с готовностью кинулась помогать мне с накидкой. – Выполню всё, что скажете.
– Всё?
Я заглянула в тёмные, точно две переспелые вишенки, глаза девушки.
– Всё, что разрешено Её Светлостью, – боязливо отозвалась она.
– Как тебя зовут?
– Фанни, госпожа.
– Не надо так часто говорить мне «госпожа», Фанни. – От немногочисленной одежды я освободилась с облегчением. – Можешь называть меня «эрри Доротея».
Я удержала вздох, готовый вырваться из груди.
«Эрри Тея…»
Так звали меня домашние. В доме барона Идриса не терпели грубости по отношению к слугам. Горничные и дворовые помощники отвечали нам старательностью и добродушием. У нас был дворецкий и соответствующий положению набор помощников по хозяйству, уклад жизни достойный знати, но по провинциальному простой. Отец приучал детей не кичиться положением и не унижать людей. Мне следует запомнить, что теперь я живу среди чужаков с иными нравами.