Страница 3 из 74
К е л ь д ж е. Да нет, ничего…
К а л и н и н. Все-таки? На кого же я похож, уважаемый?
К е л ь д ж е. Это самое… Извини, но ты похож на такого же дайханина, как я сам. Мне кажется, Калин-ага, у тебя там, наверху, есть, наверное, большая поддержка, а?
К а л и н и н. Есть, уважаемый, есть.
К е л ь д ж е. Я так и думал. Кто же это, если не секрет?
К а л и н и н. Партия Ленина.
К е л ь д ж е. А-а, это самое… Значит, ты тоже из племени Ленин-ага, вставшего на защиту бедняков всего мира?
С е к р е т а р ш а возвращается, в руках у нее пачка бумаг.
С е к р е т а р ш а. Михаил Иванович, это все вам. Я отобрала самое важное.
К а л и н и н (просматривает бумаги). Спасибо, Нина Андреевна. И здесь тоже — басмачи, басмачи, басмачи… Кстати, Гельды-Батыр, как у вас в масштабах республики обстоит дело с оружием? Я помню ваше письмо. Вы получили винтовки?
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Получили, товарищ Калинин, получили. Большое вам спасибо за содействие! Винтовки мы сейчас же распределили по районам — в народную милицию. И все-таки оружия у нас мало.
К а л и н и н (показывает на Кельдже). Этот товарищ сетует совершенно справедливо. Необходимо действенно помогать дайханам, охранять их труд, их имущество. Завтра я буду говорить с товарищами из ЦК. Кроме вашего отряда, Гельды-Батыр, надо создать еще несколько добровольческих отрядов в областях и районных центрах Туркмении. Наша большая ошибка заключается еще и в том, что мы слишком уж суровы по отношению к середняку и зажиточному крестьянину. Мы несправедливо смешиваем их с басмачами и тем настраиваем их против себя. А в результате — дружба врозь. Они держатся от нас на расстоянии, не хотят знаться с нами. Всякие перегибы с нашей стороны приводят к тому, что середняки частенько присоединяются к басмачам. Владимир Ильич Ленин говорил, что с помощью насилия ничего невозможно создать. Насилие по отношению к середняку, считал он, — это самое что ни на есть политическое вредительство. Наша цель, товарищи, не в том, чтобы посажать в тюрьмы неугодных нам, несогласных с нами людей или же насильно загнать их в кооперативы. Надо их убедить, надо добиться такого положения, чтобы народные массы сами, добровольно перешли на нашу сторону. Многие крестьяне здесь, в Туркмении, еще не разобрались в истинных целях большевиков и потому пребывают в бегах, боятся, не доверяют нам.
К е л ь д ж е. Вах, Калин-джан, истинная правда! Это самое… Будь неладен этот Мердан-Пальван, но ведь вначале он тоже был с вами, с большевиками. А затем что-то ему не понравилось. Чем-то вы его обидели. И теперь, веришь, Калин-джан, нет злее и лютее врага, чем он. Это он увел мою верблюдицу с верблюжонком… Вернее, его нукеры.
К а л и н и н. Вот, пожалуйста! Значит, наши коммунисты на местах обошлись с ним несправедливо. Значит, местные власти действовали, не разобравшись, что к чему, перегнули палку. Обычная история.
К е л ь д ж е. Верно говоришь, почтеннейший. Это самое… Вот недавно пришел ко мне Курбан-Тилькичи из исполкома и наорал на меня. Почему, говорит, ты, контра, не отдаешь в капратил своих верблюдов? Во-первых, я не знаю, что такое контра. Во-вторых, с какой стати я должен отдавать в его капратил своих последних верблюдов, которые для меня и кусок хлеба на старости, и в то же время транспорт? И в-третьих, если мы все, дайхане, знаем, что Курбан-Тилькичи сукин сын, хоть он и в исполкоме, как мы можем довериться его капратилу? Как говорится, каков мулла — такова и мечеть!
К а л и н и н. Этот крестьянин здраво рассуждает. Я полностью на его стороне. Мы, организаторы советской власти, не всегда четко представляем себе все сложности жизни дайханина, не знаем его веками формировавшуюся психологию. У него от рождения привычка к собственности. Это надо понимать. А в политике это надо учитывать практическими действиями. Всегда!
А н т о н о в. Михаил Иванович, мы строго ориентируемся на декреты, директивы и указы партии в отношении крестьянства.
К а л и н и н. На директивы надо ориентироваться не столько строго, сколько творчески, диалектически, проверяя практической отдачей их целесообразность. Директивами и указами следует пользоваться, прежде всего исходя из интересов революции, интересов народа, исходя из особенностей данной республики, данной нации. К сожалению, многие коммунисты на местах забывают, что директивы и указания партии должны осуществляться в соответствии с местными условиями жизни. Подобные товарищи приносят нашему делу больше вреда, чем пользы.
К е л ь д ж е. Я слышу, почтеннейший, ты говоришь мудрые слова. Спасибо тебе за них!
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Михаил Иванович, извините, у меня к вам еще одна просьба. Большая и последняя.
К а л и н и н (смеется). Не зарекайтесь, товарищ Гельды-Батыр. Досадно, что местные органы власти не дают крестьянам удовлетворительные и исчерпывающие ответы на все их вопросы. Досадно слышать о перегибах, об извращениях линии партии. Это наносит существенный урон нашему делу. От этого страдают и наша политика, и наша экономика.
К е л ь д ж е. Вах, если бы Мердан-Пальван не переметнулся от вас, большевиков, к басмачам, если бы вы удержали его при себе, я бы не лишился своей верблюдицы с верблюжонком и судьба не занесла бы меня в этот кабинет, не отнимал бы я сейчас у тебя твое драгоценное время, Калин-ага!
К а л и н и н. Вот видите, товарищ Гельды-Батыр, выходит, и наша с вами вина есть в том, что этому дайханину сейчас плохо.
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Лес рубят — щепки летят, товарищ Калинин. Так, кажется, у вас, в России, говорят? И еще я слышал на Украине: паны дерутся, а у холопов чубы трещат. (Смеется.)
К а л и н и н. Плохо, очень плохо, что щепки летят. В наше дело они летят, товарищ Гельды-Батыр, в наше великое дело. Работа нам предстоит большая и долгая. Эту великую работу желательно с самого начала делать аккуратно, чистыми руками. Ясно?
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Ясно, товарищ Калинин. Учиться будем на ходу.
К а л и н и н (улыбается). Что верно, то верно. Так что за просьба, товарищ Гельды-Батыр?
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Михаил Иванович, мою просьбу только вы один можете удовлетворить.
К а л и н и н. Говорите, слушаю вас. Если будет хоть малейшая возможность…
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Оставьте у нас Антонова. Мы с Георгием четыре года прослужили в одном полку. В нашем добровольческом отряде, который сейчас создается, нужен толковый комиссар.
К а л и н и н. Об этом вы говорите с самим Георгием Николаевичем. Действительно, его больным легким необходим теплый климат, это мне известно. Словом, лично я не против.
А н т о н о в. Михаил Иванович, а как же…
К а л и н и н (перебивает). Георгий Николаевич, вы должны по-хозяйски отнестись к своему здоровью. Оно не только ваше, но и наше, то есть общественное. (Смеется.) Солнце Туркмении пойдет вам на пользу. Кроме того, вы знаете местные условия, характер туркмен, а они знают ваш характер.
А н т о н о в. Туркменскую землю я считаю своей второй родиной.
К а л и н и н. Вот и отлично. Решено. Итак, товарищ Гельды-Батыр, и эта ваша просьба удовлетворена. Но мы будем спрашивать с вас.
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Я готов.
К а л и н и н. С бандитизмом в вашем районе должно быть покончено! Сейчас это очень важно. Ваш район дает основной хлеб республике.
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Главное, товарищ Калинин, сколотить хороший отряд и хорошо вооружить его.
К а л и н и н. А в чем загвоздка?
Г е л ь д ы - Б а т ы р. Люди не так охотно, как мы хотели бы, идут к нам еще и потому, что у нас туговато с оружием, с боеприпасами. Районные руководители не очень-то поддерживают нас в этом вопросе.
К а л и н и н. Да, то, что добровольцы не рвутся к вам, — это скверно.
К е л ь д ж е. Эгей, почтеннейший Калин-ага, да кто же пойдет добровольно на эту волчью стаю?! У них ведь это самое… Есть столько этих самых… Ну, как их?.. С круглой-то пастью…