Страница 33 из 76
О, действительно, это многое объясняет. Хоть и очень похоже на правду…
Вздохнув, я расшнуровал занавес. И уже почти выбрался из кабины, но всё же не удержался — поинтересовался тихонечко, чтобы не расслышали снаружи:
— Кстати… а тебя ведь зовут?.. — и выдержал многозначительную паузу.
В полумраке сверкнула обворожительная улыбка.
— Белый крысюк так крепко врезал тебе по макушке, что ты забыл моё имя, дурачок?
Драть вас всех метровыми бычьими *ями! Почему меня всё чаще называют дурачком⁈ Но вместо негодования я изобразил усталое смирение. Покорность перед смешливой госпожой, если угодно.
— Ага, крепко врезал…
— Куранпу, конечно… — Она снова улыбнулась. Ласково потрепала по плечу, заставив щёки вспыхнуть: — Постарайся не задерживаться. И не влипать в неприятности, сисадда?
О, разумеется, сисадда, что же тут непонятного? Ещё бы кто-нибудь объяснил неприятностям, что им тоже не стоит влипать в Ланса фер Скичиру…
Откинув полог, я выбрался из кабины гендо. Гвоздодёр обнаружился у переднего колеса — стянув пыльный платок на горло, разминал нижние лапы. Из-за пояса, рядышком с подвеской для боевого молотка, выглядывал башер бедолаги Жи-ми.
— Куо, Ланс, — оскалился самец, будто мы были добрыми приятелями, к тому же не виделись пару недель. — Не злись.
— А я вовсе и не злюсь.
Слова давались на удивление спокойно, но стоять я при этом старался так, чтобы чу-ха не дотянулся первым ударом. Если в перспективах вырисовывалась очередная драка, на этот раз предпочту обойтись без кастетных прелюдий. Неопределённо повёл плечом:
— Я совершенно беззлобно вскипятил себе мозг, совершенно не понимая, какого беса ты тут делаешь…
— Мхм… — Тот прекратил разминку, задумчиво сдвинул брови. — Почему бы тебе не решить, что мне просто интересно?
— Ах, всё дело в любопытстве?
— Ага, представляешь⁈ Вот смотрю на тебя каждый раз — хоть и всего второй, однако ж… а теперь ещё и на самку твою, — так вот представь, всё никак не могу в толк взять, что же вы такое…
Это казалось удивительным, но в голосе охранника уютного дома не звучало ни угрозы, ни оскорбления, ни даже намёка на скрытое давление. Стоявший передо мной крепкий самец говорил просто и откровенно, одним видом намекая, что поверю я его словам или нет — вопрос многократно вторичный.
— При этом, Ланс, — добавил он, многозначительно постучав пальцами по башеру за поясом, — чем бы вы там с Куранпу ни были, в лапы таких сучек — как та байши в красном, — лучше не попадаться…
Ох, Гвоздодерчик… знал бы ты, насколько прав.
Однако вместо того, чтобы согласиться или возразить, я заставил себя недоверчиво прищуриться.
— И всё же ты не договариваешь…
— А это так обязательно?
На этот подлый вопрос я отвечать уже не стал.
Поджав губы, зашагал к знакомым лифтам, немало сил прилагая, чтобы не обернуться на кабину с притихшей Ч’айей… то есть с Куранпу, нереально диким и неожиданным способом вмешавшуюся с мои переговоры с Магдой вис Мишикана.
Впрочем, переговорами встречу в Круге Весеннего Спокойствия назвал бы только непрошибаемый оптимист. А когда в мою голову в очередной раз нагрянет мысль столь же гениальная, как идея просить помощи у «Лотоса», я буду просто обязан сделать ровно наоборот…
Глава 7
ЧУДЕСНЫЙ СЮРПРИЗ
На родной этаж я выходил с приготовленным к пальбе башером. Почти до локтя погрузив руку с «Молотом» в рюкзак, нёс его перед собой, готовый в любую секунду отбросить от груди и начать стрелять.
Добирался я до этого самого этажа, к слову, тоже отнюдь не прямой тропкой.
Первым делом из парковки поднялся в соседний подъезд, после заплёванными коридорами проскочил в смежный, спустился на шесть пролётов, и только затем перешёл в свой и завершил путешествие осторожным подъёмом по лестнице.
Навстречу, как и в любой прочий день моего проживания в «Куске угля», попадались заспанные мамаши с пищащими детёнышами, вонючие старики или гомонящие подростки. При этом, как бы внимательно ни присматривался к хвостатым, я не заметил на мохнатых мордах ни малейшей попытки делать вид, что ничего не происходит.
Вероятно, если бригады зачистки «Диктата Колберга» и побывали в здании после предательского убиения криитов (а может, в придачу и тетроны), следов они не оставили и на размеренный темп жизни комплеблока не повлияли.
Однако перед выходом на нужный этаж я перевёл дух и ещё раз всё взвесил…
Могло так случиться, что прозорливые Хадекин или Песчаный Карп бросили мою любимую нору без присмотра? Я очень надеялся, что да. Потому что любой (хоть мало-мальски вдумчивый) прогноз дальнейшего был просто обязан показать, что даже терюнаши достанет мозгов не возвращаться в жилище, как минимум в ближайшие пару суток.
В голове снова заиграла рваная тревожная музыка. На этот раз к странным духовым инструментам того, что я именовал «джазом», добавилась отчётливая барабанная дробь. То зернисто-мелкая, то крупная и неуловимо внушительная, она ещё быстрее разгоняла кровь.
Вдоль стены я проскользнул к норе, снова замер.
Даже снаружи у меня оставалась возможность подключиться к системам жилища, чтобы с помощью гаппи выяснить, кто, в каких количествах и когда пересекал мой порог. Однако же в итоге я опустил «болтушку».
Если внутри побывали (или вовсе оставались) парни джинкина-там (причём любой из его/их ипостасей), виртуальной крысе ничего не стоило подчистить любые мицелиумные следы. А вот если незваных гостей пронесло мимо, моя активность в «мицухе» точно привлечёт внимание глубоководного хищника…
Наконец решившись, я открыл дверь и осторожно вошёл. Освободил «Молот» от рюкзака, осторожно отставил тот к стене, прислушался и принюхался.
Ничего необычного.
Ничего подозрительного.
Ничего чужеродного.
Выглянув в гостиную, я поразился собственным ощущениям: байши, мы с девчонкой и ушли-то несколько считанных часов назад, а показалось — прошла целая вечность…
Я запер дверь, причём в том числе на крепкий засов; не разуваясь, прошёл в комнату. Первым делом предельно затемнил окна, выключил системную консоль и заблокировал все дополнительные устройства с потенциальным выходом в Мицелиум. Ведь если глупый пищевой комбайн случайно отправит запрос на заказ сменного фильтра для чинги, кое-кто сможет догадаться…
По-настоящему выдохнуть удалось лишь после этого.
Бросив рюкзак на диван и выложив башер на столик, я плеснул себе паймы (буквально глоточек, только губы промочить), и осмотрелся.
Едва ли у меня оставалось больше десятка минут на сборы. Десятка жалких минут, после которых мне придётся снова оставить эту уютную нору с её коллекцией чудесных зеркал, удобно-продавленной кроватью и шикарным персональным кабинетом. И что-то подсказывало, что вот на этот раз — точно навсегда…
Первым делом, торопливо раздевшись, я отремонтировал корсет, треснувший после «переговоров» с Жи-ми. Причём для спешной починки пришлось использовать не бинт (его запасы остались рассыпаны по кровати уютного дома Лоло), а отрезанную от простыни полосу, вымоченную в «жидком пластыре» (а вот его запасная бутылка сыскалась).
Обмотавшись по утренней схеме прямо поверх надломленной альбиносом перевязки, я старательно подоткнул край и довольно постучал пальцем по свежей бугристой корке.
В принципе, если не дышать, то даже не болело.
Прихлёбывая из пиалы (допустим, там было немногим больше глоточка паймы), я начал собирать вещи в крепкую дорожную сумку.
Внутрь отправились остатки аптечки, сменное исподнее и запас свежих портянок, боеприпасы, початая бутылка, сменные батареи для «Сачирато», ещё пара перепростроченных «болтушек», не самая многочисленная коллекция наличных рупий из сейфа, дополнительный запас пищевых брикетов (дрянь, конечно, но кто знал, где и как нам предстоит провести ближайшую ночь, а то и не одну?). Задумавшись о Ч’айе, я добавил в сумку набор гигиенических салфеток, почти свежее полотенце и флакон жидкого мыла.