Страница 18 из 23
Когда массивные створки сомкнулись, первый взвод в темпе выгрузился наружу, кстати, прихватив с собой Росянку с Мадонной, сорвал шлемы и закружил нас в водоворотах объятий, приветствий и, в некоторых случаях, поцелуев. Потом платформа подняла из подземного тоннеля еще одну толпу «Яровитов», и нам окончательно поплохело: нас рвали на части вопросами, хлопали по плечам, тискали, как мягкие игрушки, и делились восторгами от просмотра последних видео! И пусть в «положительном» эмофоне изредка мелькали «отрицательные» нотки, но ревность Шерхана и всех остальных несостоявшихся ухажеров Росянки, горечь Резака и сочувствие всего народа Мадонне забивались настолько «плотной» и чистой радостью, что кружилась голова.
Кстати, подначивали нас настолько же приятно. К примеру, все время, пока Гюрза висела у меня на шее, целовала куда попало и верещала от счастья, Ветер «страшно сверкал глазами» и демонстративно разминал пальцы. А после того, как его супруга унялась и переключилась на Росянку, вцепился мне в глотку и пару минут старательно изображал Отелло. Хотя был счастлив ничуть не меньше своей благоверной и с трудом сдерживал желание радостно… переломать ребра.
К сожалению, время, выделенное на это веселье, закончилось как-то уж очень быстро, и Валет, взяв власть в свои руки, напомнил народу о том, что «папарацци» должен отснять взлет нашего самолета и «слить» видео в Сеть.
«Яровиты» мгновенно посерьезнели, сердечно попрощались с нами и с четверкой счастливчиков, загрузились на платформу и уехали вниз. А я от всей души пожал руку их Большому Начальству, на всякий случай приложил его «харизмой», обрадовался тому, что и без того
Намек был понят влет, и «счастливчики», посерьезнев, расположились на ближайших горизонтальных поверхностях.
Я тоже сел. На подлокотник кресла Мадонны, как обычно, пялящейся в никуда, привалился к массивной спинке и демонстративно уставился на гору армейских баулов с оружием и снарягой, «забытых» «Яровитами»:
— Как вам
— Охренеть! — выдохнул Ветер, выразив общее мнение.
— Охренеть… — без тени улыбки подтвердил я, выдержал небольшую паузу, за время которой еще раз заглянул в каждый из четырех «лабиринтов», и шевельнул рукой. Росянка в темпе раздала планшеты, на экраны которых вывела бланки не самых стандартных подписок о неразглашении, и народ, не понаслышке знакомый с предлагаемой процедурой, вчитался в текст.
Первым «отстрелялась» Гюрза. В смысле, не только ознакомилась со всеми пунктами до единого, но и поставила все необходимые подписи. Потом подождала, пока закончат остальные, и озвучила одно-единственное слово:
— Объяснишь?
Я кивнул:
— Мы сотрудничаем с руководством проекта объединения Земли в одно государство. Повторю еще раз: сотрудничаем, а не работаем на создающееся правительство. Тем не менее, уже сейчас живем по законам, которых пока еще нет. К примеру, летаем по четырнадцати странам по идентификаторам-вездеходам граждан Объединенной Земли в самолете, битком набитом оружием, снарягой и спецаппаратурой, валим мальчишей-плохишей чуть ли не толпами, являясь гражданскими лицами, но не получаем по шапкам, и все такое. А все потому, что от КПД команды плющит не только условно «своих», но и «чужих». Поэтому первые стараются идти нам навстречу везде, где можно и нельзя, а вторые… ведут себя не так хорошо, как хотелось бы. И почти везде,
— Угу! — хором подтвердила эта четверка.
—…так что понимаете, что в какой-то момент нас начнут убивать…
—…так как вашим блогам
— Верно… — подтвердил я. — И хоть ССО Объединенной Земли о-о-очень добросовестно прореживает ряды личностей и организаций, которым мы не по душе, пребывание в моей команде куда рискованнее, чем служба в «Яровите». Но есть и плюсы: работа не на государство, которому чаяния отдельно взятых граждан до одного места, а на команду, добивающуюся одной общей цели…
— Я предпочитаю использовать слово «Клан»! — перебила меня Росянка, намеренно добавив в голос закаленной стали и оглядев сослуживцев тяжелым взглядом. — Ибо оно описывает происходящее в нашем коллективе не в пример точнее любого другого. И еще: вы уходите под руку
[1] Согласно армейской терминологии, «груз 600» — это военнопленные, а «груз 300» — раненые.