Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 134 из 135

Глава 24

7 февраля 2042 г.

…Петер Сандберг появился в зале в традиционной манере — сначала издал устрашающий вопль и кинулся по наклонному помосту к клетке, где-то на половине пути сорвал с рогатый шлем и, не глядя, отшвырнул в сторону, затем погрыз край «прилично порубленного» щита и, воинственно взмахнув «окровавленным» топором, воззвал к Одину. Последний акт обязательной программы отыграл в том же стиле: оружие метнул в одного члена команды, щит — в другого, а потом пару раз врезал кулаком по грубому кожаному нагруднику и «сдался» на проверку.

Внутри октагона тоже косил под берсерка — носился по кругу, потрясая пудовыми кулачищами, рвал воздух сокрушительными ударами локтей и коленей, забегал на стенки и т. д. В общем, делал все, что угодно, только не смотрел мне в глаза. Что для бойца с рекордом двадцать девять побед, одна ничья и семь поражений выглядело, по меньшей мере, странно.

Будь я в нормальном состоянии, наверняка вспомнил бы мое любимое интервью Майка Тайсона, в котором один из величайших боксеров всех времен и народов рассказывал, как, выходя на ринг, давил противников взглядами. Но я был заточен на поединок, поэтому не думал вообще. Просто воспринимал такую «робость» Викинга, как брешь в защите, и был готов в нее вцепиться при первой же возможности. Поэтому краткое изложение правил «слушал», разгоняя сознание в предельный режим, касаясь перчаткой перчатки шведа, был готов ответить на любой подлый удар, а после команды рефери отойти к своей стороне клетки нехотя разорвал дистанцию. Чтобы через считанные мгновения скользнуть к центру канваса.

Сандберг, базовый ударник, до прихода в смешанные единоборства дважды выигрывавший чемпионат Европы по муай-тай, не возражал. Более того, первые секунд тридцать только маневрировал, оценивая скорость моих передвижений, длину рук и т. д. В первые несколько одиночных джебов тоже не вкладывался — просто побросал их в направлении моего лица. Потом выстрелил левым прямым мне в лицо, показал правый боковой и попробовал пробить лоукик на скорость, а не силу. На мое смещение вправо со сменой стойки и правым джебом отреагировал довольно неплохо, «спрятав» голову за поднятым плечом и разгоняя левое колено на коронный прямой удар в корпус или в подбородок.

Я тоже не стал разрывать дистанцию, зная, что в таком случае он догонит меня фронт-киком и вложится в одну из двух любимых связок — сместился еще сантиметров на двадцать в ту же сторону с одновременным шлепком правой ладони по надвигающемуся бедру, вбил левый кросс в селезенку и разорвал дистанцию уходом с линии атаки.

Швед попытался отыграться. На одних рефлексах. Рванувшись вперед и выбросив сначала короткий фронт-кик с правой ноги, за которым, вне всякого сомнения, должен был вылететь левым хай-кик. Но первый удар я отвел наружу шлепком по внутренней поверхности колена, скользнул вперед и разрядился левым прямым в косую мышцу живота и апперкотом.





Ждать, пока Викинг оклемается от пропущенных ударов, конечно же, не стал — упал на колено и бросил ошеломленную тушку обыкновенной «мельницей». Зато забирать руку на болевой было рановато. Отправлять в нокаут — тем более: за полтора месяца общения с фанатами Петер ни разу не сказал обо мне ничего плохого. Наоборот, с первых дней трэш-тока косил под моего фаната. Только фанатеющего не от спортивных достижений, а от того, что я делаю за пределами канваса — репостил видеообращения с моей официальной странички, пытался анализировать кадры боестолкновений, несколько раз называл меня одним из самых преданных защитников мира и благоденствия, заявлял, что если служить Родине, то только так, и т. д. А на любые «наезды» любителей хайпа отвечал в одном и том же ключе:

«Мы с Чумой дети суровых богов Севера. Но он Человек Войны, а я — Большого Спорта. Поэтому ему придется намного сложнее, чем мне. Ведь я буду драться только с ним, работая в полную силу и по правилам, которыми живу много лет. А Дэнни будет вынужден сражаться и со мной, и со своими рефлексами, заточенными на предельно эффективную нейтрализацию врагов своей страны. В общем, я не знаю, чем закончится бой, но уверен, что он получится безумно красивым…»

Приблизительно в том же стиле он повел себя и на пресс-конференции. Перед ее началом пожал мне руку и заявил, что видел мой последний ролик и в восторге от скорости, с которой я разобрался с вооруженным преступником. А следующие часа полтора высмеивал любую попытку «вбить между нами клин». И даже предложил встретиться на канвасе журналисту, назвавшему его трусом.

Да, из-за такого поведения ставки на результат нашего боя радовали намного меньше, чем хотелось бы. А Вяземского, привыкшего зарабатывать бешеные деньги на пустом месте, вообще расстроили. Но… Петер старался. И я не мог это игнорировать. Поэтому обозначил удар в голову, вернулся в стойку и сделал шаг назад, позволяя ему спокойно встать.

«Сын суровых богов Севера» благодарно прикрыл глаза, секунд двадцать-двадцать пять погулял по канвасу, восстанавливаясь и постреливая в мою сторону джебами, после чего пришел к напрашивавшемуся выводу, что в первом раунде я заканчивать бой не планирую, и решил рискнуть. Поэтому включил режим берсерка и вложился одну из своих любимых коронок из муай-тай — в мидл-кик с передней ноги и хук в голову.

Первый удар я принял на трицепс и широчайшую, но после смещения навстречу атакующей голени, а потом поднырнул под боковой, во время смещения в сторону воткнул правый кулак в пресс и, оказавшись сбоку от шведа, вынес из-под него ноги. С этого момента поединок превратился в рубку — почувствовав, что я намеренно ударил в половину силы и так же намеренно не стал добивать, Сандберг заработал на грани фола. Нет, подлить не подлил. Но пробовал на мне связку за связкой, моментами выдавая на редкость безумные сочетания ударов. Кроме того, крайне редко выбрасывал одиночные джебы или двойки — работал на износ, в предельном для себя темпе и унимался либо после того, как оказывался на канвасе, либо после очередного легкого нокдауна. Ну и, конечно же, потихоньку вымахивался.