Страница 30 из 62
Мне оставалось только захлопать глазами, что послушно отразилось на мицелиумной оболочке. Конечно, такой вариант событий я в голове тоже держал. Но его подтвержденность, увы, доказывала существование у Ланса Скичиры ещё одного недоброжелателя… Пока не уточнённого, но весьма информированного.
Резервная перепростроченная «болтушка» на моей настоящей руке вдруг стала тяжёлой, словно из камня.
— Значит, сработал твой стрелок? — только и пробормотал я, задумчиво поскрёбывая щёку. — Тот, что подчистил издали?
— Я понимаю тебя, Ланс, — улыбнулся седой чу-ха в робе Подмастерья, — но отвечать не стану.
Карп пригладил бородку, причём жестом весьма самодовольным, и я наконец рассмотрел-таки его ослепительный перстень — змею с бриллиантовым глазом, кусающую себя за хвост. Органично вплетаясь в чешуйки, по кольцу полз девиз «Кегарета умеют ждать!».
— Что это были за ребятки на фургоне? «Прыгуны»? «Шуты»?
Прежде, чем ответить, Господин Киликили заставил своего альтера качнуться на пятках, совсем как тогда, в глыбе «Слюдяного моста». Ох, как же в этот момент он раздражал меня своей самоуверенностью, пусть и искусственной!
— У меня есть неприятель, — тихонечко подтвердил Карп. — Ловкий. И почти неуловимый. Это всё, что тебе полагается знать, Ланс. Сейчас он задумал… кое-что весьма опасное.
Вот как? Я снова поскрёб щёку.
— Неприятель? У тебя⁈ До сих пор непобеждённый⁈ Я должен поверить?
— Ланс, милый Ланс, нельзя добродетельно пройти дорогой жизни, ни разу не разозлив бесчестных.
Я не удержался от едкого смешка:
— Не совсем это имел в виду, но это ты-то добродетельный?
— Снова рисуешь мой портрет, — ничуть не оскорбился облик джи-там, — лишь на основании звука шагов за спиной. Разумно ли?
Теперь отвечать я не стал. Вместо этого задумчиво потёр висок, в мелочах припоминая вопрос Молчаливого, и прямо спросил:
— Если в деле замешан Перстни… то есть — Галло Ш’Икитари из «Жёлтых котелков»… значит, к делу приложил лапу и «Диктат Колберга», сисадда? Это и есть твой враг? Или всё чуть сложнее?
— Всё всегда чуть сложнее, Ланс, — улыбнулся Подмастерье, вызвав во мне новый приступ ненависти к многословию поддельного разума. — И врагом его назвал именно ты.
— Так может, слабенькому беспомощному джи-там обратиться к более сильным игрокам? — Я покривился, уже не скрывая желчи: — К тем, кто сможет защитить, не подвергая угрозе ни твою свето-струнную шкуру, ни мою? Или хочешь сказать, что у тебя нет рычагов влияния на смирпов⁈ А может, задействуем мой личный контакт в «Лотосе»? Тот самый, который ты грозился выдать Нискиричу⁈
Он улыбнулся, покровительственно и спокойно.
— Их не примешивай, Ланс.
И перевёл взгляд вниз, где мои виртуальные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ах, как жаль, что в пространстве Мицелиума нельзя врезать по морде…
— Пока я справляюсь с оппонентом, — добавил Карп, тонко уловив моё настроение. — Действительно справляюсь. И ты должен мне верить. Ты мне веришь?
— Почти…
— Я тебя слышу.
— О, я тоже хочу послушать! Например, тех удивительных историй. Ну, тех самых, от которых мне станет не по себе. О правде, которая «может меня расстроить». Знаешь, Карп, на этот раз у меня тут полная готовность! А ещё есть немалый шанс, что теперь обойдётся без внезапных похищений. Так что давай-ка рассказывай!
— Я тебя понимаю, Ланс. Но теперь беседу на известные нам темы снова придётся отложить.
Ох, Всемилосердная Когане Но и её не менее святые коровы! Да кто вообще сумел породить такую скользкую гадость, как этот джинкина-там⁈
Вдох, выдох. Нужно успокоиться и попробовать нащупать болевые точки Песчаного Карпа, иначе наше противостояние рано или поздно сведётся к взаимному уничтожению. А ещё за мной наблюдает одна противоречивая красотка, а значит — нужно показать себя мудрым и последовательным.
— Пожалуйста, поясни? — попросил я тоном старого друга.
— Если в двух словах, терюнаши… — Казалось, Подмастерье задумался, хотя я был готов клясться, что скорость его мыслительных процессов опережает мою собственную в десятки, если не сотни раз. — Сейчас не до праздных бесед. Дело в том, что с недавнего времени Тиаму стала угрожать опасность.
Я не удержался и вздохнул, беззвучно проклиная поток неисчислимых метафор, которыми искусственный разум пытался раз за разом прикрывать истинное положение дел. Словно просканировав мои мысли, Карп поспешил пояснить:
— В натуральном смысле, Ланс, сейчас я говорю прямо. Эта опасность способна опрокинуть привычный нам с тобой мир в бездну пламени.
— Яри-яри, какая неожиданность⁈
Возможно, в тот момент времени мне не стоило вести себя столь разнуздано.
Но Ч’айя определённо подслушивала разговор и улавливала тон. А как говаривал Подмастерье (только на этот раз настоящий, неподдельный) Ганкона: «Самец не может вести себя, словно он в чём-то не прав. Да, мой мальчик, не может. Ни при каких обстоятельствах. На этом строится наше выживание. Уверенность в правоте самца просто обязана сквозить в каждом поступке или слове».
Ещё он (допив вторую бутылку) любил добавлять, что это вообще прямым текстом прописано в заветах Двоепервой Стаи, и их должна слушаться каждая верующая самка…
— До чего же захватывающая история! — с усмешкой добавил я недоумевающему джинкина-там. — Опасность! Брр! И несёшь её, конечно, вовсе не ты⁈
Фер Шири-Кегарета в обличии служителя веры устало помотал крупной седовласой головой.
— Я слышу тебя, Ланс, — признал он. Пригладил белую бородку, — но хочу ещё раз уточнить: ты дурак?
Я покривился, подыскивая достойный ответ. Но джи-там вдруг рявкнул так грозно, что на мгновение показалось — сейчас он снова обратится в гигантского свето-струнного змея:
— Я был рождён, чтобы оберегать Тиам!
Мне очень-очень хотелось, но назад я всё же не отшагнул. Иначе бы и вовсе упёрся в стену собственной каморки, да и слабину бы показал. Вместо этого криво усмехнулся, скаля здоровенные резцы примитивного альтера, и решил поддержать навязанную игру:
— Впечатляющее заявление! А теперь дай-ка угадаю… спасти этот мир от гибели способен только жалкий терюнаши Ланс фер Скичира, то есть я? Не стыдно провоцировать живых столь вульгарными штампами?
И почти физически ощутил, как в паре метров от моей бренной оболочки, всё ещё зажатая на диване среди влажных одеял, вздрогнула Ч’айя, ставшая невольным свидетелем деликатного разговора…
В глазах безупречно-качественного альтера, выбранного Карпом, мелькнуло удивление.
— Метко, — прокомментировал он. — Ты всё же не дурак. Но вынужден огорчить: наиболее трудоёмкий этап работы я поручу собственным исполнителям. Надёжным для этой задачи. А вот уже после в дело вступишь ты.
К сожалению, в этот момент я слегка поплыл. От туманных намёков, от внезапного подтверждения собственных слов, от несвоевременности всего происходящего.
«Подмастерье» напротив сложил на груди лапы и качнулся на пятках. Со стороны наверняка казалось, что добрый старец терпеливо наставляет заблудшего чу-ха на виртуальной исповеди.
— Я чувствую тебя, Ланс! — Он назидательно поднял палец. — И многое знаю о твоём прошлом. А потому заставлю себя повториться: ты нужен. Очень. И, поверь, для важного…
Что тут сказать? Наверняка, именно упомянутые мной штампы, откровенная провокация собеседником и столь же неприкрытое манипулирование и заставили вспомнить Пять-Без-Трёх. Святилище в вонючем подвале, порванных на клочки отступников, его фанатичную веру и предсмертный бред, похожий на сбивчивые пророчества.
Вида о возвращении тревожных образов я не подал:
— Говоришь так, словно отныне по-настоящему заинтересован во мне?
— Так было всегда.
— Я тебе не служу. И даже не работаю.
— Тем не менее, участие будет щедро оплачено.
— У меня нет недостатка в деньгах.
— Ах, да, дело Чинанды-Кси фер вис Фиитчи. Но я убеждён, что дополнительное пожертвование от анонимного доброжелателя ещё прочнее укрепит твои материальные позиции.