Страница 86 из 109
Поверхность гор проносилась подо мной на огромной скорости. Ветер свистел, создавая уникальный музыкальный мотив. Глаза, обдуваемые плотным потоком горного воздуха, моментально высохли — пришлось по привычке прищурится, иначе болеть будут будто нашпигованные стеклом.
Сестра летела выше и спереди. Она махнула крыльями, пытаясь набрать ещё скорости и горя желанием первой прилететь к каньону. Я не мог ей этого позволить, ибо в этой гонке победителем буду я!
Взмахнув крыльями, я изогнул последнюю косточку так, что летательная перепонка чуть выгнулась кверху: была получена дополнительная устойчивость. Передние лапы я прижал к телу, задние выпрямил и прижал к хвосту. Всё это лишь для того, чтобы я превратился в огромный планер, на полной скорости устремившийся к финишу. Всё же у сестры преимущество по высоте, но когда мы делаем взмах, то немного тормозим. Заодно существует сопротивление воздуха. И сестра, в отличие от меня, до сих пор не прижала вплотную лапы к телу.
Я внимательно смотрел вперёд. Скалы мельтешили в глазах, сливаясь в сплошной грязно-серый ковёр. Всё это давило на сознание. Казалось, что я лечу в десяти метрах над плоской, однообразной поверхностью…
Впереди вдруг резко выпрыгнуло каменное остриё. Выпирающий кусок склона с огромной скоростью приближался, намереваясь приврать меня в лепёшку красного цвета. Я приподнял задний край левого крыла, а правое изогнул в суставах вверх — меня резко бросило влево. Каменное остриё пронеслось где-то рядом подобно быстрой мошке, едва замеченной боковым зрением.
— Братик⁈ — сестра испугалась, видя, как я чуть не испытал себя на ударопрочность.
— Всё хорошо. Лучше постарайся не отставать от меня!
— Это ты отстаёшь! — сестра принялась чаще махать крыльями.
Выровнявшись, я бросил короткий взгляд на сестру и продолжил следить за склоном. Впереди вновь выпрыгнуло что-то каменное, торчащее из поверхности скалы. Теперь это был не шпиль, но длинный, огромный утёс. Раскинувшись на сотни метров в обе стороны, он выступал над уровнем склона на пятьдесят метров. Если я сейчас взмахну крыльями в попытке набрать высоты, то точно проиграю сестре. Но можно поступить по-другому.
Подняв заднюю часть крыльев, я одновременно одно крыло чуть приподнял, а другое опустил. Меня бросило в сторону, я стал быстро набирать высоту и постепенно прокручиваясь во круг своей оси. Когда земля и небо поменялись местами, я вернул крылья в нормальное положение. Стоило только сфокусировать зрение, как в полуметре подомной пронеслась острая кромка утёса, усеянная выбоинами и рваными участками. Ударься я об него, и моя жизнь разделилась бы на «до» и «после». То есть, одна половина моей тушки осталась бы лежать до утёса, а другая стукнулась об землю после него.
Выступ был преодолён, я вернул землю и небо на законные места. Сестра была далеко. Если сейчас же она не начнёт пикировать, набирая скорость — то победа у меня в кармане… нет, наверно всё же в пасти. Да, победа будет у меня в пасти… Тоже особо не звучит. В лапках? Да, победа будет в моих лапках.
— Сиал, стой! — взмолилась Калиса в тщетной попытке хоть как-то меня замедлить.
— Чего тебе?
— Я хочу быть первой!
— Ничего страшного: для меня ты всегда будешь на первом месте.
— Сиал!
Скорость постепенно падала, как и скол горы постепенно превращался из крутого в пологий. До начала каньона осталось примерно с километр, но я уже не переживал, что проиграю.
Дождавшись, когда скорость достаточно упадёт, я вошёл в режим обычного полёта: взмахнул крыльями, набирая скорость и высоту, после распрямил их и наклонился вперёд, медленно снижаясь и поддерживая скорость. Таким нехитрым способом летают все драконы, да и не только они.
— Я точно догоню тебя! — крикнула сестра. Но у неё не осталось и шанса на победу даже когда она оказалась на одной высоте со мной, ибо нас разделяли сотни метров.
Начало каньона, этот острый край земли, уходящий далеко вниз, был в ста метрах от меня. Ещё чуть-чуть. Ещё немного.
— Победа, — я взмахнул крыльями и стал медленно опускаться.
— Ты жульничал! — горьким от обиды голосом проговорила сестра, приземлившись рядом.
— Нет, не жульничал. А ты, вообще-то, могла выиграть, если бы сразу начала снижаться.
— Это опасно! И ты чуть не врезался!
— Но ведь не врезался.
— Не делай так больше. Летай как обычно. Я так сильно за тебя волновалась. В первый раз так вообще думала, что ты разобьёшься!
— Но ведь не разбился. Да и к тому же: я летаю лучше нас двоих. Так что не волнуйся за меня.
— А вот и буду, — Калиса легонько стукнула носом мне в бок.
Нет, у сестры точно весеннее обострение: чего только стоят эти постоянные волнения по поводу и без. А если я ненароком чихну в её присутствии, она схватит меня за загривок и потащит к маме с криками, что братик умирает?
Да и вообще, что это за разговоры о благоразумии? Она же сама пару лет назад жила по принципу конституционной монархии: вроде бы царь в голове есть, но вся власть сосредоточена в лапках буржуазных тараканов. Наглухо поехавших тараканов. Потому что, вместо голосования за принятие государственного бюджета — они дружно обворовывали казну и спускали все деньги на порошки, пасьянсы и профурсеток.
Зато теперь Калиса само олицетворение морали, благоразумия и надёжности. Вот только сестра всё ещё способна с радостным повизгиванием влететь в жерло вулкана, дабы поиграть в игру «Горячая дракошка».
— А вот и не волнуйся. Давай лучше посмотрим, что там за обрывом, — я кивнул в сторону начала каньона.
Сестра в ответ недоверчиво на меня посмотрела, но всё же засеменила в указанную сторону. Я последовал за ней представляя, что перед нами развернётся огромная расселина шириной в сотню метров и глубиной в несколько километров — но это были лишь беспочвенные фантазии. Да, ширина была такая же, как и раньше, но вот глубина… В лучшем случае здесь будет метров семьсот. Если не меньше.
Две отвесные каменные стены с редкими выступами закачивались внизу, резко скрываясь в бурлящей реке. Шум воды доносился гулким эхом. Изредка слышались всплески, отчего казалось, что внутри кто-то стучит молоком по камням. Это звучали камни, оторвавшиеся от стен и упавшие бурлящий поток. Ещё был ветер, сильный, иногда накатывавший на нас огромными порывами.