Страница 72 из 109
Глава 7
Спустя два дня у нас с сестрой получилось одновременно и общаться, и удерживать умение полёта активным. Вот только общение было похоже на игру в мячик из коротких фраз. Но прогресс всё же был и на третий день мы уже полностью овладели умением.
Нас позвали в пещеру. Мама хотела убедиться, что мы готовы и не совершим дурацкой оплошности. Ибо нам предстояло пройти через серьёзное и крайне опасное испытание. Но сперва Калиса полчаса простояла с активированным умением и раскрытыми крыльями, одновременно раскачивая ими и общаясь с нами. Затем настал мой черёд. Как и сестра, я справился без особых проблем.
— Отрадно видеть, что вы готовы вступить в новый период жизни, — с доброй грустью в голосе сказала мама.
— Я полностью поддерживаю твои слова, дочь, — Изулиса перевела взгляд с мамы на нас. — Настало время вам пройти своё первое испытание. Следуйте за мной.
— Но сначала. Калиса, дочь моя, подойди.
Калиса подошла к маме и склонила голову. Мама молча гладила её по голове. А когда остановилась, то Калиса почему-то стала легонько вздрагивать. Спустя минут пять мама провела ладонями по глазам дочери и показала на нас с тётей.
— Сиал, сын мой, подойди.
Я сделал, как и просила мама. Сестра прошла мимо меня молча с гордо поднятой головой.
Получено задание «Пройти первое испытание полётом»
Награда: 10 очков характеристик
Провал: невозможен
— Я не подведу!
— Я рада видеть тебя столь окрепшим и уверенным, сын мой.
Мама подняла руку. Я понял намёк без слов и, пригнувшись, подставил голову для порции поглаживаний.
На серо-зелёном, морщинистом мамином лице засияла самая мягкая улыбка, какую только возможно увидеть в целом мире. Будь в пещере источник света и тогда бы непременно заблестели капельки солёной жидкости в уголках маминых глаз.
— Я помню тот день, когда ты только вылупился, Сиал, — мама говорила не в общий канал мыслеречи, но лишь со мной одним в отдельном ото всех потоке. — Разум мне подсказывал, что не пережить тебе и первого года. Ты не мог двигаться. Ты был на грани. Хранители были готовы в любой момент забрать тебя. Но отказывалось моё сердце верить в это. И я верила, до последнего я верила, что в твоих серебряных глазах сокрыт огонь, что невозможно затушить ни единому порыву ветра. Знай же, Сиал, что глаза твои подобно зеркалу отражают саму суть мироздания. Знай, что твоя осторожность предотвратит любую грозящую тебе опасность. Знай, что твой прозорливый ум постигнет великий замысел жизней всех разумных существ. Всё это — великий дар хранителей, что поможет тебе во всех невзгодах. Пользуйся им, и беды обойдут тебя стороной. А теперь ступай, сын мой. Сегодня ты совершишь первый шаг на пути к становлению полноправным драконом.
Мама закончила и показала рукой на дожидавшихся меня Калису и Изулису. Я легонько стукнул носом ей в живот и направился к родственницам.
Мы пошли к смотровой площадке, смотрящей в лес, а мама направилась к выходу из пещер. Я лишь успел бросить мимолётный взгляд за секунду до того, как мама скрылась за поворотом — её плечи вздрагивали.
Пока мы втроём добрались до площадки, мама уже успела отойти на приличное расстояние от входа. Изулиса позвала её и мама, ненадолго остановившись, помахала в ответ. Её лицо было спокойно и, казалось, она полностью обуздала сплетённый в гремучий клубок хаос чувств. Но это было не так: я много раз видел, как мама передвигалась в облике ящеролюдки и запомнил её походку.
Сейчас мама шла нервно, словно управляя своим телом через подёргивания за невидимые ниточки, и оно отзывалось этим командам скованными движениями. Тот самый клубок чувств точил её душу, обвившись колючей проволокой вокруг преисполненного материнской любви пламенного сердца. Именно любовь была тем топливом, что заставляла Ликуру жить дальше; именно любовь заставляла делать её шаг за шагом. Именно любовь не позволила ей больше смотреть в нашу сторону — потому что вскоре судьба могла показать свой хищный оскал и забрать жизни её двух единственных детей, ради которых она была готова на всё. И она шла на всё, лишь бы испытать ту радость материнства, о которой грезила полторы тысячи лет.
— А теперь, Сиал, Калиса, слушайте внимательно, — Изулиса подметила безоблачное небо и практически безветренную погоду. И принялась объяснять наши дальнейшие шаги.
Вначале тётя покажет, как правильно планировать. Раскроет крылья, прыгнет с площадки и не станет ими размахивать. Она будет лишь наклонять их из стороны в сторону, корректируя направление полёта и долетит до середины плато к тому месту, куда направлялась наша мама. А потом мы с сестрой повторим вслед за ней.
Взяв с нас слово, что мы исполним всё в точности как она скажет, тётя показала, как правильно управлять крыльями. Мы повторили каждое движение по несколько раз.
Наконец всё было готово. Готово к тому, чтобы я забился в самую глубокую нору и постарался оттуда не вылазить! Потому что я смотрел, как тётя подошла к краю платформы, как раскрыла крылья и одновременно активировала умение.
Ко мне пришло понимание, что, может быть, я и великий разоритель миров, но, пожалуй, к разоряемым мирам буду добираться пешком. Я категорически не создан для того, чтобы воспарить в небесах. Да и фамилия у меня не Иммельман, и даже не Покрышкин. Я лучше вот так, на четырёх вездеходных лапках.
— Смотрите внимательно, — попросила Изулиса.
Держа крылья строго горизонтально, тётя оттолкнулась от края площадки и устремилась вниз, падая рядом с откосным обрывом высотой в полторы тысячи метров. Когда треть расстояния была пройдена — она чуть изменила угол крыльев и вышла из стремительного пике. Летя горизонтально, тётя вновь показала, как изменять направление крыльев.
В этот раз было понятней. Одно дело напрягать оскудевшую фантазию, но совсем другое — видеть результаты на живом примере. Я немного успокоился, но не полностью: огромный бобёр под названием «инстинкт самосохранения» грыз мне спину где-то в районе хвоста.
Грациозный полёт Изулисы подходил к концу. То поднимаясь, то опускаясь, она летела зигзагом уменьшая скорость, постепенно приближаясь к земле всё ближе и ближе. Наконец, летя практически в метре над землёй, тётя взмахнула крыльями, погасив скорость, и приземлилась сначала на задние лапы, а потом опустилась и на передние.