Страница 97 из 113
Глядя на задумчивую, всецело сконцентрировавшуюся на дисплеях Ч’айю, я улыбнулся. И пусть рядом не было ни одного зеркала, был готов клясться, что улыбка вышла грустной…
Занятная история… Вот, значит, как? Ланс Скичира — сказитель и выдумщик… Враль, если кратко. Может, поэтому «Явандра» так и сработал в контакте с моим сознанием? Или «низкий писк» окажется доступен вообще всем представителям человеческой породы?
Затем я вдруг вспомнил художника из подворотни — грязного, полуголого и залитого дешёвым элем крысюка в фанерном убежище под забором рыбной фермы. Когда-то Ланс Скичира был таким же? А его мир? Он тоже представлялся мемоморфисту прошлого безжалостным и говняным, оставляя искусство единственной настоящей лазейкой для бегства от своих ужасов и горестей?
Джи-там не совсем верно понял мою задумчивость.
— Прости, Ланс. Но я рассказал предельно честно. — Сейчас голос Энки казался смущённым. — Ты попросил сам. Конечно, в лучших традициях Шири-Кегареты я мог бы наплести тебе…
— Всё нормально, господин фер вис Кри. Я благодарен за искренность.
Не совсем, конечно, нормально. Да что там⁈ Предыдущая версия происхождения Ланса фер Скичиры однозначно нравилась мне куда больше текущей…
— Откуда писака, выдумками балующий вистар своего времени, умеет стрелять и драться? — Я вдруг ощутил на теле тяжесть «Молота» и «Наковальни». Легкомысленно хмыкнул, надеясь, что это поможет скрыть обиду: — Бил подчинённых? Стрелял в неуступчивых редакторов?
Диктатион издал смешок, причём, как обычно, очень натуральный.
— Не совсем, — спокойно пояснил он. — Ты был донельзя дотошным мемоморфистом, Ланс. Знаешь, если крепко вбить гвоздь в доску, со временем та прогнётся и заметно деформируется вокруг шляпки. Если же вбить его в живое дерево, причём так же крепко, оно обрастёт вокруг гвоздя, поглотит и сделает частью себя.
Байши, опять он за своё…
— Многоуважаемый господин фер вис Кри! При всём уважении, помноженном на нетерпение: мне нужно просить тебя пояснять после каждой зауми?
— Ты обучался, Ланс. Много чему. Например, военному делу, практической стрельбе и тактике. Рукопашному и ножевому бою. Вождению бронетехники, подрывному делу, обустройству засад, полевой медицине и даже метанию копья. У лучших специалистов своего дела, к слову. Пытался всё прочувствовать на собственной шкуре, чтобы истории выглядели предельно правдоподобными. — А затем Диктатион вдруг разродился несколько неожиданным: — Также тебя выбрали за обладание прекрасной физической формой. — Поганец Кри сделал ещё одну паузу, и едко добил: — И ещё ты не бухал.
Я расхохотался. Счастливо, без стеснения, заливисто и в полный голос. Разумеется, привлекая внимание Когтя Шау, Ч’айи и тройки ближайших глаберов. Впрочем, последние лишь с недовольством покосились на бездельника-терюнаши, бритоголовые чу-ха негромко зашипели, и все пятеро тут же вернулись к консолям.
А через секунду Зикро крикнул — не в общий канал связи, а громко, на весь зал:
— Давим! Начали, сукины дети! Кинжальные пошли!
И я начисто забыл о душевных терзаниях по поводу прошлой работы.
Атакующая система, выстроенная почти тремя десятками «голых землекопов», навалилась на защитные рубежи Песчаного Карпа, и те определённо начали трещать.
Чем бы ни завершился мой замысел, сейчас он вступал в самую активную и важную фазу. Или мы докажем старине Зикро, что сражаемся вовсе не с божеством, или я выбрал не ту сторону…
Чуть позже мне показали, что в этот знаменательный (отправной, если угодно) момент от всегнездовой «мицухи» принялись отваливаться целые блоки. Крупные, очень важные, почти основополагающие. Своим крушением доказывающие полную противоестественность процесса.
И как бы лента судьбы ни вывернулось в дальнейшем, сучка Магда оказалась права… Такой атакующий манёвр мог породить только разум
Это было похоже на то, как если бы Ланс Скичира начитал самый ударный (до крови из носа) «низкий писк» на собственное отражение, только чтобы выведать, где лежит запасная бутылка паймы, которую спрятал много дней назад и после этого зашептал сам себя «низким писком», чтобы наглухо забыть о тайнике. Или как если бы Ч’айя отрезала себе ухо в попытке отомстить Куранпу за её постельные пляски с терюнаши.
Но объяснения (как и подступившее чувство вины) последовали позже. А сейчас я видел лишь горящие глаза, жадно высунутые влажные языки и оскаленные зубы хищников, напавших на след беспомощной жертвы.
Что ж, видимо, сегодня сказитель и выдумщик ещё разок не разочарует Красную Вистар в ожиданиях…