Страница 13 из 39
В определенный момент я понимаю, что голоса накладываются друг на друга, и тогда, когда уже можно хоть что-нибудь расслышать, я всё равно не могу разобрать и одного слова. Речь каждой невидимой марры переплетается с другой, а этих речей становится столько, будто бы на публичном заседании каждая марра решила высказать свое мнение на счет нынешней политической ситуации.
Так продолжается некоторое время. Синее свечение начинает становится всё больше и больше, и в итоге просто пропадает с поля зрения. Темнота его захватывает, и неразборчивый гул из различных голосов исчезает вместе с ним. Пару минут я нахожусь в чистой, абсолютно тихой темноте, пока ко мне не обращается один единственный женский голос. Чистый голос чистой марры.
– Анарел… ты забываешь о себе. Неужели ты думаешь, что ты можешь совладать с собой, когда вокруг тебя происходит так много плохих вещей? Неужели ты думаешь, что протянешь так долго без надлежащего тебе отдыха? Ты берешь слишком много на себя, и это твой единственный порок. Расслабься, слейся с океаном, стань самой водой и обрети спокойствие. Ничто не имеет значения, Анарел. Ты постоянно думаешь, что будет с тобой и окружающей тебя действительностью в будущем, ты постоянно думаешь об утраченных тобой возможностях, погружаясь все дальше и дальше в пучину своего прошлого. У тебя нет будущего, Анарел. У тебя нет даже твоего настоящего. Ты потерял самого себя в тщетных попытках обрести свое счастье. Но всё поправимо, и каждую марру можно простить. Так почему бы тебе не простить самого себя? Разве ты не понимаешь, в чем заключался главный смысл Веры воды, что теперь искажен новыми трактовками?
Синий свет разгорается с небывалой скоростью и силой. Он захватывает каждый сантиметр пространства, искореняет всякую неизвестность и темноту. Вновь везде и отовсюду возникают сотни сплетающихся голосов. В этот момент сна я осознаю, что слышу вовсе не голоса марр. Я слышу единый голос самого океана. Пока я нахожусь в замешательство от этого факта, сон рассеивается, и я просыпаюсь. В этот момент я понимаю, что ночь уже сменилась днем, и мне пора выходить из своего дома или палатки на службу нашей Нэро или для построения около разбитого лагеря.
Я не уверен, нормально ли то, что этот сон повторяется из раза в раз. Одно время я верил в то, что этот сон мне посылала сама Нэро, однако тогда, когда я понял, что она мертва, я больше не мог найти иного объяснения причине его возникновения. Каковы шансы на то, что это со мной говорит мое собственное подсознание? Что ты думаешь, мой дорогой друг?
Запись 2. Инимикус
У Прокула есть правитель, Инимикус. Это стало для меня открытием, ведь ранее я думал, что в этом городе власть находится в руках духовных деятелей и церкви, подобно Паксу. Похоже, именно он в ответе за всё то, что происходило в нашем городе, когда Язычники пытались заполучить гроб Нэро. Об этих событиях, кстати, не знал даже сам Еретик.
Во время нахождения в своем временном жилье (общежитии для мигрантов из Пакса, если быть точнее), мне пришло письмо, адресованное мне ассистентом Инимикуса с просьбой прийти к нему в ближайшее время. Это предложение меня очень заинтересовало, да и правда говоря я хотел отдалиться от суеты и неопределенности жизни, занявшись каким-нибудь делом. Потому в тот же день я решил ответить на просьбу Инимикуса, и заявился в штаб Прокула.
На входе, подобно высшим стражам, стояли двое хилых стражников, что сначала не пропустили меня внутрь штаба, и оказался я внутри только тогда, когда я показал им полученное мною письмо с подписью ассистента Инимикуса. И даже так они сопроводили меня недовольным взглядом, думая, что я способен совершить какое-нибудь преступление. Но даже если бы я и задумал осуществить нечто подобное, я уверен, что такая важная личность, что живет в самом центре города в своем личном штабе, под стать своему статусу защищена.
Я поднялся на указанный в письме этаж, и проплыл в комнату, соединяющую приемную и кабинет самого Инимикуса. В приемной сидел уже упомянутый ассистент.
– Вы… – с удивлением поднял голову ассистент.
– Анарел.
– Да… да, конечно. Я не думал, что вы навестите нас так скоро. Пока что господин Инимикус занят приемом другой марры, так что вы можете подождать своей очереди в коридоре. Не уходите далеко, пожалуйста.
Я выплыл в коридор, и начал тонуть в своих мыслях и душевных терзаниях. Но тут же звук проплывающей мимо марры вернул меня в этот мир. Я посмотрел по сторонам, и внезапно моё сердце пропустило один удар. Из кабинета Инимикуса выплывал Волла.
Он не заметил меня, но я заметил его, хоть и успел разглядеть лишь его спину. По его необычной окраске чешуи я его и опознал. Значило ли это то, что Язычники планируют нанести новый удар по Паксу незамедлительно? Ах, были бы средства для того, чтобы мне вернуться на пост высшего стража… Погибнуть около святилища Нэро гораздо приятнее, чем погибнуть на чужбине.
Я вернулся в комнату ассистента, и он любезно пригласил меня проплыть в кабинет Инимикуса. Я замешкался, но менять свой выбор было уже слишком поздно, и я всё-таки встретился с правителем Язычников.
На фоне Инимикуса я выглядел как самая обычная бездомная марра, даже несмотря на моё оставшееся от нашего похода обмундирование. Его чешуя переливалась от света электрической лампы, а его серые глаза выдавали в нем заинтересованность во мне, как в его госте. Он был одет изысканно, и, как я могу судить, он носил на себе мех аагатов, редких земноводных существ, селящихся на сухих скалах. Плавники у него были растопырены, будто бы он был очень взволнован.
– Высший страж Анарел? – спросил он, окинув меня взглядом.
– Я. Вы хотели видеть меня, исходя из письма вашего ассистента.
– Не так скоро… – сказал он с удивлением. Неужели у Язычников принято откладывать время официальных встреч?
– У вас есть ко мне какое-то дело?
Инимикус не спускал с меня взгляда. Я ощущал себя не в своей тарелке, и был будто бы беспомощным кумиком, которого вот-вот спустят на мясо. Однако никакой видимой опасности, по крайней мере, на данный момент, я разглядеть не мог. Разве что «мертвый свет» в лице электрической лампы меня очень сильно тревожил. Меня вообще начали тревожить все технологии после того, как отряд Лантана был пойман без особых усилий при помощи разработок Язычников.
– Я бы хотел с тобой поговорить об одной важной вещи. Скажи мне, хотел ли бы ты вернуться к себе на родину?
– Конечно хотел бы. Но нынешняя ситуация навряд ли мне позволит это сделать. Сами, наверное, понимаете…
Я держался стойко, с расправленными плечами. Я пытался не выдавать свой страх перед главным врагом Пакса. В каждом его слове я пытался разглядеть подвох и ловушку, которую нельзя было просто так заметить. Вопрос о том, хочу ли я вернуться в Пакс, ненадолго заставил меня подумать о том, что Инимикус решит отослать меня обратно в мой город. Но эта дерзкая мысль сразу же улетучилась, как только Инимикус продолжил свою речь.
– Отлично, тогда ты согласишься помочь нам в одном плевом дельце. Мы знаем о том, что ранее ты хранил покой нашей Нэро, пока не отправился в военный поход вместе с другими высшими стражами. Тебе стоит посодействовать нам, и помочь Прокулу отнять у неверных то, что принадлежит ему.
– Я не совсем понимаю, о чем вы…
Я, конечно же, всё понимал. Инимикус тоже догадался, что я всё понял ещё с первого раза, но ради приличия решился уточнить одну мрачную деталь.
– Как только ты вернешься на пост, через несколько дней ты поможешь нам вынести гроб Нэро из святилища, и передать его в руки нашим доверенным лицам. За эту работу Язычники тебя очень щедро наградят, и более того, врата Прокула будут для тебя всегда открыты. А если ты захочешь, ты и вовсе можешь продолжать охранять покой нашей падшей богини, но уже на территории Язычников…
Я не хотел слышать подобных слов, и мне пришлось перебить Инимикуса.
– Я не могу позволить вам этого сделать. Нэро, какая бы она ни была, останется там, где решила найти свое упокоение ещё при жизни.