Страница 2 из 6
В наше время над обладателями связки ключей от кладовых сухой и мокрой провизии, а также хозяевами всевозможных баталерок и кандеек, подшучивали более тонко и лояльно. Их за глаза именовали выпускниками училища имени Воровского. Сразу необходимо пояснить. К известному российскому революционеру, публицисту, литературному критику, одному из первых советских дипломатов, вероломно застреленному бывшим белогвардейским офицером в Лозанне Вацлаву Вацловичу Воровскому, это не имеет никакого отношения. Никогда не существовало и такого училища. Острословы на самом деле подразумевали Нижегородское (когда-то – Горьковское) ВВМУТ по подготовке офицеров тыла и снабжения для ВМФ. Тут явный и насмешливый намек на якобы обязательно присущую его выпускникам болезненную тягу к незаконному использованию государственного военного имущества в личных целях. Отсюда и «воровское».
На корабле, о котором пойдет речь, служба снабжения успешно справлялась со своими обязанностями. Моряки всегда были обеспечены всем необходимым, сыты и одеты. При стоянке корабля в базе ежедневно назначался дежурный по службе, который гордо носил повязку «Рцы» с вышитыми на ней буквами – «СС», что и означало принадлежность к службе снабжения. Корабельные шутники из-за этой повязки шутливо именовали снабженцев «эссесовцами» и, несмотря на многозначительность такого прозвища, оно, как термин, укоренилось и часто употреблялось в повседневной жизни.
Так совпало, что однажды, когда часть личного состава корабля готовилась к несению службы в гарнизонном карауле, а члены КПСС должны были отправиться в гарнизонный Дом офицеров на какой-то очередной важный партийный актив, на причал приехала машина с продуктами. Продовольствие необходимо было принять по накладной и организовать погрузку на корабль.
Каждый из вышестоящих начальников принялся требовать от дежурного по кораблю быстрого выполнения именно тех функций, за которые сам лично отвечал. Замполит нервничал, потому как коммунисты особо не торопились ехать на партактив и, не дай Бог, массово опоздают. Стараясь скрыть недовольство, он попросил дежурного напомнить членам партии о необходимости побыстрее отправляться в местный Дом офицеров. Старпома, понятное дело, волновал процесс вскрытия арсенала и выдачи караулу оружия и боекомплекта. Помощник по снабжению старался поскорее разобраться с продовольствием и организовать разгрузку машины.
Почти одновременно каждый из этих корабельных руководителей принялся требовать от дежурного по кораблю побыстрее выполнить мероприятие, за которое отвечал. Оценив обстановку, с учетом степени важности, дежурный самолично понесся в арсенал, чтобы вскрыть замок и отключить сигнализацию, мимоходом скомандовав своему помощнику – дежурному по низам – молодому мичману, дать команду по корабельной трансляции.
Сказано – сделано. Через несколько секунд на всю округу прозвучала команда, которая навечно вошла в легендарно-сатирическую летопись Минной гавани.
– Внимание по кораблю! Специалистам СС срочно подняться на верхнюю палубу! Караулу получить оружие. Коммунистам собраться на причальной стенке!
Сначала все опешили, словно повторилась немая сцена, как у Гоголя в комедии «Ревизор». А затем последовал громкий хохот всех, кто слышал и негодующие выкрики зама, старпома и помощника.
3.Иллюминатор
Инженер-механик морского тральщика капитан-лейтенант Толик Гецу, хотя и был родом из Молдавии, но явно мог считаться каким-то «неправильным» молдаванином. Все потому, что к вину он относился отрицательно, а коньяк вовсе не переносил на дух, убеждая друзей, что этот божественный напиток пахнет, прошу прощения, мышами.
Причина такого несправедливого отношения к коньяку была проста. Как оказалось, в подвале родного дома в молдавском селе, где вырос будущий командир БЧ-5 морского тральщика, отец Толика хранил бочки с вином и коньяком. В том же подвале обитало целое семейство мышей. С тех пор запах коньяка навсегда стал ассоциироваться у Толика с присутствием этих шустрых мелких грызунов.
Но стопроцентным трезвенником Толика, конечно же, назвать было нельзя, потому как в свободное от службы время коньячное табу он запросто компенсировал водочным раздольем.
Как бы там ни было, морской тральщик, о котором идет речь, в тот год успешно выполнил все учебно-боевые задачи в море, отличился во время учений и даже героически вытралил и уничтожил боевую мину времен войны, обнаруженную рыбаками на Таллинском рейде.
Поскольку командир БЧ-5 является главным механиком любого корабля и отвечает за работоспособность всех его механизмов, в успехе вышеупомянутого морского тральщика имелся немалый вклад и самого Толика.
Словом, корабль объявили отличным и представили к награждению переходящим Красным знаменем ЦК Компартии Эстонии. Высокую награду должен был вручать командиру сам кандидат в члены Политбюро, Первый секретарь ЦК КПЭ товарищ Айно в присутствии Командующего флотом.
Понятное дело, ажиотаж поднялся невиданный. Корабли трех дивизионов бригады: морских, базовых и рейдовых тральщиков от киля до клотика красили, причальные стенки облагораживали и кое-где даже меняли массивные резиновые кранцы. С учетом ранга гостей, специфики работы и положения товарища Айно, на середине Минной гавани разместили алый транспарант, на котором однозначно утверждалось, что «Партия – наш рулевой!». Дошло до того, что два матроса из пульверизатора красили пожухшую осеннюю траву на клумбах, придавая ей радостный весенний цвет.
И все было бы хорошо, но в этой кутерьме на корабле забыли, что накануне прибытия высоких гостей у механика Гецу – день рождения. В суматохе Толика никто не поздравил, не пожал руку и не пожелал успехов и здоровья. Механик, являясь самым возрастным капитан-лейтенантом соединения, понятное дело, обиделся и, несмотря на строжайший запрет командира (Не дай Бог перед таким важным событием что-нибудь случится!), после ужина сошел с трапа корабля и убыл в город.
Где он праздновал свой день рождения, доподлинно неизвестно. В Таллине тех времен насчитывалось около 40 питейных заведений. Но набрался Толик изрядно. К контрольно-пропускному пункту Минной гавани его в полночь доставил сердобольный таксист. Дальше, до трапа корабля, бездыханное тело донесли дежурный по живучести и мичман с КПП. Пренебрегая морской культурой, Толика усадили на кнехт, с которого он дважды падал, а затем, умастившись на причале головой к трапу родного корабля, успокоился и заснул.
Там его и обнаружил бдительный вахтенный у трапа. Доложили командиру. Его праведный гнев не знал границ.
– Гадина механическая! – кричал и топал ногами командир. – Старая сволочь! – накануне такого важного дня нажрался до поросячьего визга! Тина подкильная! А я еще подал его фамилию к награждению медалью «За безупречную службу»! Тварь электрическая!
Вдоволь накричавшись и тем самым немного «спустив пар» праведного негодования, командир успокоился и решил, что с Толиком он разберется после торжественного дня. А пока нарушителю воинской дисциплины необходимо просто проспаться, чтобы к утру важного дня он снова был работоспособен.
Искренне надеясь, что Толик к утру протрезвеет и у него не будет возможности «добавить», провинившегося занесли на корабль, связали и уложили на койку в его собственной каюте. Командир поручил дежурному по кораблю каждый час заглядывать в каюту и интересоваться состоянием механика.
У дежурного накануне приезда высоких гостей дел хватало и без контроля за пьяным Толиком. По этой причине убедившись, что вчерашний именинник спокойно спит и даже слегка похрапывает во сне, он на всякий случай закрыл спящего в каюте, а ключ положил в карман.
Но корабельная жизнь течет и продолжается по своим законам. У любого уважающего себя инженер-механика в загашнике всегда припасен спирт, именуемый на флоте шилом. Толик себя уважал и потому, освободившись под утро от пут, он с целью опохмелки остаканился шилом. После этого обнаружив, что вероломно и неуважительно закрыт в собственной каюте, он аккуратно допил шило и решил освободиться из плена самостоятельно.