Страница 12 из 17
Глава 4
Остальные молчали. Суровые здоровяки-сканды один за одним стаскивали тяжелые шлемы, и даже Сакс опустил голову, воздавая дань скорби погибшему. Я разжал пальцы. На моей ладони лежал крохотный молоточек из серебристого металла, по-видимому, символизировавший молот Тора. Не вытирая кровь Сигурда, я набросил шнурок себе на шею и спрятал амулет под рубаху. Не потому, что мне так уж отчаянно хотелось заиметь эти самые пять единичек здоровья. Просто казалось правильным сделать именно так — носить на груди, у самого сердца. Пока не найду Айну на острове Виг.
— Склаф.
Я поднял глаза и встретил взгляд склонившегося надо мной тэна Олафа. Суровый, холодный и серый, как северное море. И тяжелый — настолько, что я почти физически чувствовал, как меня пригибает к земле.
— Вы с пленником живы только потому, что Сигурд выбрал тебя нести его оружие и его слово Айне. Тебя, безродного склафа, а не Хроки Гриматерсона, с которым они выросли бок о бок. Только поэтому. — Тэн еще раз грозно зыркнул на меня, выпрямился и развернулся к своим бойцам. — Мы явились на этот берег, чтобы взять свое по праву силы. Там, на берегу, шестеро из нас отправились в Небесные Чертоги. Воины встали у нас на пути и пали от наших мечей. Всеотец мне свидетель — я не собирался убивать служителей Двуединого. Но они сами взялись за оружие — и наказание за это одно.
— Смерть, — догадался я.
— Смерть, — повторил Хроки.
— Смерть! — закричали остальные, колотя мечами и топорами по щитам или по стенам пещеры.
Скрываться уже не было нужды — те, кто засел за стенами монастыря, и так знали, что мы идем. Епископ Утер подослал к тайному проходу своего человека, и тот убил Сигурда. И сейчас сканды жаждали крови и мести. А я… От ритмичного лязга железа по щитам ярость воинов передавалась и мне, и теперь мысль о том, чтобы перерезать там всех служителей Двуединого, вовсе не казалась чужой и нелепой.
— Вперед! — Тэн Олаф распахнул решетчатую дверь и первым шагнул в коридор, ведущий в храм. — С нами Один и Тор!
Рычащий и гремящий железом отряд скандов подхватил нас с Саксом, и мы все вместе устремились следом за тэном. Я едва успел подобрать «Воющую ведьму» с тела Сигурда и перехватить поудобнее. Моей шестерки Силы только-только хватало, чтобы управиться с огромной секирой. Перед тем как вся наша разномастная компания ввалилась в храм через узенькую деревянную дверь, я успел одним глазком заглянуть в интерфейс. 15–17 единиц урона «Ведьмы» в моих руках превратились в 90–102. Ничего себе! Если уж мои скромные силенки, да еще и без навыка, дают такой прирост, то сколько же хитов сносил одним ударом сам Сигурд⁈
Тэн Олаф и Хроки первыми вошли внутрь и выставили вперед щиты. Остальные тут же ощетинились мечами и топорами. Но никто не нападал — то ли у монахов больше не было никакого оружия, то ли…
— Проклятые безбожники!
Громыхающий голос прокатился по холодной пустоте. Я задрал голову, осматриваясь, но так и не смог понять, откуда он доносился. Высокие узкие окна пропускали очень мало света, а одинокого факела Хроки на громадину храма не хватало — пламя лишь беспомощно билось в потоке сквозняка, струившегося из коридора, и превращало тени на стенах в уродливых монстров. Я кое-как разглядел лишь несколько рядов низких деревянных скамеек, за которыми высилась кафедра, вокруг которой сгрудилось несколько фигур в длинных одеждах.
— Проклятые безбожники! — снова загремел страшный голос. — Да падет на ваши головы гнев Двуединого!
Один из силуэтов у кафедры — самый высокий и тощий — вскинул руки. Я на мгновение зажмурился — настолько непривычно-ярким показался свет, больно резанувший по глазам. Все свечи в храме вспыхнули одновременно, выплевывая огоньки сантиметров в десять-пятнадцать в высоту, и я, наконец, увидел епископа.
Самый жуткий и отвратительный старикашка во всей Империи — кажется, так описывал его Сакс? Все эти эпитеты тут же показались мне блеклыми и незначительными. Куда там злобному Василию Семеновичу из соседнего подъезда — таких склочных пенсионеров епископ Утер мог бы есть пачками, если бы каким-то чудом оказался в нашем мире.
Высоченный — явно два с лишним метра ростом — и прямой, но тощий словно жердь старик в черной рясе с высохшей до состояния желтой бумаги кожей, обтягивающей абсолютно лысый череп. Он был не просто стар, а немыслимо, супер-стар, и, пожалуй, походил бы на ожившего покойника, если бы не отражающие пламя свечей жуткие глазищи. И не голос, от которого кровь стыла в жилах.
— На колени перед истинным божеством! — загрохотал епископ, воздев похожие на когтистые птичьи лапы руки. — Познайте мощь Двуединого!
Щит Хроки со звоном ударился об пол. Несколько мгновений сканд боролся, но потом чужая воля согнула могучую спину. За моей спиной послышался звон — бойцы один за другим бросали оружие. Все пятеро монахов уже упали на колени и уткнулись лбами в пол. И только епископ Утер продолжал стоять — прямой, тонкий, страшный и будто бы еще вытянувшийся вверх черный скелет.
Я чувствовал свинцовую тяжесть, будто бы потолок храма опустился и лег на плечи, но все еще мог стоять, двигаться и держать оружие. Кроме меня на ногах остались только тэн Олаф и, как ни странно, Сакс.
— Вперед! — прохрипел тэн, поднимая меч. — Сотню золотых тому, кто прикончит старика.
«Голос вождя» снова добавил три единички Силы и нарастил зеленую шкалу, но на этот раз не вдохнул отваги — даже могучий тэн Олаф в поединке воли явно проигрывал безумному епископу. Он все еще шел вперед, но каждый шаг давался ему с все большим трудом.
— Остановитесь, дьявольские отродья! — заверещал Утер. — Двуединый, взываю к тебе!