Видящий. Путь домой

Глава 5

Грохот моих шагов катился по полу, карабкался по стенам и эхом затихал где-то под черными сводами, хоть я и старался ступать неслышно. Изнутри Чертог Хель казался еще огромнее, чем снаружи — я скорее представлял себе, чем мог разглядеть затерявшийся где-то в вышине потолок. Похоже, при создании этого мира демиурги не стеснялись с масштабом и создавали все хтонически-колоссальным.

Туманная пустошь — так бесконечная. Мост — так огромный. Стражница — так великанша. А дворец самой Владычицы отгрохали таких габаритов, что Исаакиевский собор в родном Питере по сравнению с ним показался бы газетным киоском.

И все же я был здесь один. Толпы мертвецов остались там, за мостом через холодную реку Гьёлль. Как я ни старался разглядеть хоть кого-нибудь еще — так и не смог… И в этом, пожалуй, имелся особенный смысл. Сотни людей — то есть игроков и неписей — могут гибнуть и умирать одновременно, и все они идут сюда через Чистилище. Кто-то бодро и смело, правильно выбирая путь. Кто-то — столетиями, с каждым шагом теряя еще частичку души, еще капельку человечности, расплачиваясь за содеянное в мире живых. Но рано или поздно каждый оказывается здесь.

Один. Потому что только в одиночку можно предстать перед последним судом, который вершит сама Смерть.

Но где же она? Едва ли у Владычицы мира мертвых может быть отпуск или хотя бы обеденный перерыв — скорее бы уж я поверил в бесконечную очередь перед дверьми. Но ничего подобного — в смысле, ни очереди, ни дверей. Только огромный зал и трон высотой с пятиэтажку, вытесанный из камня. Настолько черного, что он казался здоровенной прорехой в бытии, без остатка пожиравшей даже скудный свет, который струился из узких окон. Со всех сторон равномерно — похоже, солнца в этом мире не имелось в принципе.

— Где ты? — негромко позвал я. — Покажись, Владычица…

— Готов ли ты?..

Голос… целый хор голосов зазвучал и в моей голове, и за спиной, и сверху, и снизу, и из каждого бесконечно далекого темного угла.

— Как будто у меня есть выбор? — проворчал я.

— Выбор есть всегда, — прошелестел тысячеголосый шепот. — Не я написала древние законы, и не мне их нарушать. Но для тебя здесь нет законов. Ты всегда можешь сбежать… даже от меня.

Разве что через кнопку основного меню в интерфейсе… впрочем, может быть, именно это и имеется в виду? Удрать. Один щелчок — и все, нет никакой смерти. Никакого дворца Владычицы, затерянного посреди холодного нигде и пронзительного никогда. Никаких врагов и друзей, вперемежку бредущих в тумане к мосту. Никакой великанши Модгуд, никаких спящих чудовищ. Ничего. Я просто открою глаза в своей крохотной квартирке. Уютной и такой знакомой — от трещин на стекле на кухне и пыли по углам до последней коробки из-под пиццы, которых я скопил уже десятка три. Так просто. И доступно — стоит только захотеть, развернуть вкладку — и все?

Нет уж. Хрен тебе, безносая.

— Исполняй свой долг, Хель. — Я набрал в легкие холодного и тяжелого воздуха и расправил плечи. — А я исполню свой.

— Да будет так.

Пол тряхнуло так, что я еле устоял на ногах. Чертог Владычицы менялся на глазах, превращаясь во что-то еще более жуткое. Стены рушились — но не обваливались вниз, а расходились в стороны, трескались и растворялись, словно черная пустота просто пожирала их, подбираясь все ближе. Потом посыпались плиты пола — от стен и все ближе к центру, где стоял я. Страх… нет, даже не так — звериный ужас ломился в сознание, отчаянно крича.

Прятаться! Бежать — куда угодно, и желательно — в реал.

Но я стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Стоял, пока тьма не поглотила весь Чертог, оставив только одинокую плиту под моими ногами — крохотный квадратик камня площадью примерно метр на метр — и черный трон.

На котором появилась сама Хель.

На мгновение я даже успел пожалеть, что не удрал — настолько представшее передо мной зрелище было пугающим… но и перестать смотреть на Владычицу мира мертвых я никак не мог.

Модгуд — стражница моста — по сравнению с Хель выглядела бы уродливой карлицей. Владычица оказалась не только втрое выше ростом, но и была сложена идеально — насколько это позволяла разглядеть накидка из темной ткани. Одну половину ее гигантского тела покрывала кожа. Без единого изъяна, молочно-белая — такой позавидовала бы любая модель нижнего белья. Справа Хель напоминала совершенную античную статую — но левая ее часть была мертва.

Половина лица, плечо, рука, опущенная на подлокотник кресла и босая ступня — усохшие, потемневшие и растрескавшиеся, как у трупа, который успел полежать в земле не один день.

— Здравствуй, Антор Видящий. Я ждала тебя.

Когда великанша подалась вперед и склонилась надо мной, я едва не отпрыгнул — прямо в пустоту. Йотун знает, куда я отправлюсь, если грохнусь с единственной уцелевшей плиты, но что-то подсказывало — лучше не проверять. Я сглотнул, спрятал за спину предательски дрожащие руки и посмотрел Владычице в лицо.

Не знаю, какая его часть показалась мне страшнее. То ли та, что напоминала сморщенное и высохшее яблоко, с пустой глазницей, то ли другая — прекрасная, с идеально выточенными чертами и прожектором из голубого льда с мою голову размером.

Единственный глаз Хель просвечивал меня насквозь. Похлеще любого «Истинного зрения» или рентгеновского луча. Владычица разворачивала всю мою недолгую жизнь здесь. День за днем, секунду за секундой — и я даже не пытался скрыть что-то или выставить защиту. Даже моя запредельная ментальная сопротивляемость тут не работала — едва ли значение Воли Хель (если у божества в принципе могли быть обычные, человеческие параметры) ограничивалась доступной простым смертным десяткой с небольшим. Владычица просматривала меня целиком. Разбирала на молекулы, взвешивала, записывала — и собирала обратно.

— Чего ты хочешь, Видящий?

Бешеный натиск закончился так же внезапно, как и начался. Даже выражение живой половины лица Хель сменилось — с испытующе-грозного на скучающее… и разве что совсем немного любопытствующее.

Чего я хочу? Да уж, после всех странствий по миру мертвых я уже перестал думать о желаниях — но быстро вспомнил. Я хочу только одного — иначе зачем я проделал весь этот путь?

— Вернуться, — произнес я. — Я хочу вернуться в мир живых, чтобы отомстить.