Страница 10 из 19
Глава 5
— Помнишь, как мы с тобой впервые встретились? — Рагнар тоскливо оглядел расставленные буквой «П» столы. — Теперь-то я понимаю, что ты тогда чувствовал…
Действительно — история повторялась чуть ли не точь-в-точь. Сколько же прошло времени? Месяца два?.. Может быть, даже чуть меньше — а как будто целая вечность.
Целую вечность назад я точно так же ждал решения Рагнара, сидя за столом в его походном шатре на Серых островах. Тогда рядом со мной были верный Хроки и Сакс. Где они теперь?..
Хотелось верить, что Хроки, который никогда не пятнал свою честь ложью и предательством, уже отыскал свой путь через туманную пустошь Чистилища, предстал перед Владычицей и занял свое место среди достойных в Небесных Чертогах. А Сакс? Наверное, уже отправился к предкам в обитель Старых богов — вряд ли Таранис отверг его только из-за того, что парень последовал за мной на север и погиб там, где полузабытый пантеон имперцев не имел силы.
Но даже если так — пусть Хель будет милостива и к нему. Смерть равняет всех, не делая разницы между славным конунгом и самым жалким из трэллов. И только для меня сделала исключение — иначе я не сидел бы сейчас здесь… Впрочем, как и все остальные из северян.
— Ты не казнил меня тогда — но приблизил к себе и назвал тэном. — Я легонько толкнул Рагнара локтем в бок. — И сейчас боги не оставят тебя. Князь Мстислав мудр и справедлив. Твои люди станут украшением его дружины — только глупец откажется от союза с сыном Серого Медведя.
— Не боись! — прогудел Ратибор, устроившийся слева от меня за столом. — От купцов да бояр шуму много, а князь завсегда перво-наперво дружину послушает. А уж мы за тебя стоять будем, боярин. Видано ли — такого молодца не принять.
Мстислав рассадил гостей с явным умыслом. Одетые едва ли не богаче самого князя торгаши и знать недоверчиво поглядывали на нас из-за столов напротив, но Третьяк, Ратибор и еще десятка полтора гридей разбавляли нашу северную компанию. В Вышеград мы пришли вместе, и если еще не успели подружиться, то хотя бы немного растопили ледяную стену, появившуюся стараниями Саурона и его «Топоров». Всю дорогу северяне и местные о чем-то говорили вполголоса, менялись оружием, крутили в руках щиты — и круглые, и алые, похожие на капли. Кто-то из хирдманнов уже успел обзавестись булавами и топорами явно склафской ковки — по всему выходило, что местные кузнецы умением ничуть не уступали тем, что остались на Эллиге. Эх, Волунда бы сюда — он бы уж точно показал, как надо…
— Говори, конунг.
Мстислав вдруг поднялся со своего места, и разговоры тут же стихли. Все — и гости, и местные — уже успели набить животы и опрокинуть по несколько рогов склафского хмельного меда (ничуть не уступавшего тому, что варила на Барекстаде Иде Хромая — если верить авторитетному мнению Ошкуя-скальда) — и теперь пришло время «официальной части».
Все-таки не дураки были наши предки, подарившие обычаи неписям «Гардарики». Сначала еда, а серьезные беседы — потом. Мало ли что взбредет в голову тому, кто уселся за стол переговоров голодным или — не дай Всеотец — трезвым как стеклышко.
— Ты мой гость, — продолжил Мстислав. — Да ведомо мне, что неспроста в Вышеград с дружиной своей пожаловал. Поведай, чего желаете — а уж вече решит, как быть.
— Мое имя — Рагнар Бьернсон. — Рагнар поднялся на ноги. — Там, откуда я родом, моего отца называли конунгом, ярлом над ярлами. По-вашему значит — князь. Матерь-Фригг не подарила ему других детей, и после смерти отца я унаследовал острова Эллиге как законный правитель.
— Законный правитель… — негромко проворчал кто-то с «купеческих» столов. — Так и сидел бы на своих камнях посредь моря — почто к нам-то пожаловал?
— Цыц! — рявкнул Мстислав. — Покуда конунг мой гость, поперек него слова держать не смей. А почто пожаловал — так он сам то поведает… Говори, конунг.
— Ты знаешь, зачем я здесь, князь. Но остальным не ведомо. — Рагнар грозно зыркнул туда, где до сих пор слышались смешки, будто выискивая среди купцов обидчика. — Дурные времена пришли на острова. Ульвар Черное Копье, один из ярлов моего отца, предал его и убил во время пира. А все прочие или примкнули к предателям, или погибли. И мне, законному наследнику конунга, пришлось бежать с островов с остатками хирда…
— Дозволь слово молвить, княже! — завопил кто-то из купцов. — Ежели у свеев на островах теперь новый князь, выходит, твой гость и не князь вовсе, а вор, голь перекатная, вроде Саврошки-подлеца!
— Нет! — Мне понадобились все двенадцать единичек Силы, чтобы удержать Рагнара. — Имей терпение!
— Прости, конунг. — Мстислав чуть склонил голову и тут же повернулся к стоявшим за его спиной дружинникам. — А Прошку — из-за стола вон. Отведите во двор, да всыпьте полста батогов — чтобы неповадно было слову моему перечить.
Приговор немедленно был приведен в исполнение. Пара здоровенных гридей вытащила из-за стола не в меру языкастого купца и поволокла к выходу. Тот не упирался и лишь негромко бурчал что-то себе под нос — спорить с князем вышло бы себе дороже.
— Боги сохранили мне лишь корабль, меч и малую часть хирда, что служил моему отцу, — продолжил Рагнар, когда шум стих. — И мне, конунгу и сыну конунга, пришлось явиться в твой дом не гостем, но просителем.
— Говори, чего желаешь, конунг, — кивнул Мстислав. — За слово спроса нет.
— Позволь мне и моим людям остаться в Вышеграде. — Рагнар указал руками на сидевших рядом с ним северян. — Нас немного, но каждый, кто рожден на островах — искусный и отважный воин. Я поклянусь быть твоим другом, а мой хирд будет сражаться вместе с твоим, если придется.
— Выходит, желаешь ты просить хлеба для своих людей, да земли Вышеградской — взамен на службу верную? То по справедливости. — Мстислав откинулся на спинку резного кресла и возвысил голос. — Да только так же Саврон в Каменец приходил. А что потом случилось — то всем ведомо. Оттого и нет в Вышеграде свеям никакой веры.
— Дело говоришь! — одобрительно загудели купцы и бояре. — Гони их, княже! Страшнее вора булгарин поганый, да свей еще хуже!