Страница 69 из 90
Конунг — во всяком случае, тот, что сидел от меня по правую руку, — наверняка с удовольствием свернул бы Гусю его тощую шею. Но, к счастью, Рагнару хватило терпения промолчать. Я тоже больше не подавал голоса — только неторопливо похлебывал из кружки, наблюдая за стремительно пьянеющей торговой братией. То и дело то один, то другой из них отлучались на улицу: справить нужду, проведать лошадей и поклажу на телегах — или просто подышать прохладным вечерним воздухом. Но я дожидался, пока за дверь соберется сам Гусь.
И как только он, пошатываясь, направился к выходу, я тут же двинулся следом. Никто не обратил на меня ровным счетом никакого внимания — похоже, мы с Рагнаром уже успели вписаться в «коллектив». Я без труда протиснулся к двери и выбрался наружу.
— Хроки?.. — Гусь вышел мне навстречу из темноты, на ходу пытаясь справиться с завязками штанов. — Что ты?..
— Мне нужны твои телеги. — Я скинул с головы капюшон — так, чтобы Гусь мог видеть мои глаза. — Я сам отвезу их в Прашну вместе с товарами. Твои люди позволят нам уйти. А завтра ты забудешь, что видел меня с Рагнаром, и вернешься в столицу.
— Иди спать, — Вацлав хлопнул рыцаря по закованному в броню плечу. — Едва ли кто-то захочет убить меня в такую ночь.
— Как знать, князь. У тебя немало врагов. И за эти дни их не стало меньше.
Вацлав не ответил — молча покачал головой и зашагал к своему шатру, поплотнее запахивая плащ. В последнее время теплые ветры дули почти весь день, но ночью отступившая было зима снова брала свое, превращая чуть оттаявшие поля и дороги в сплошной лед, по которому и люди, и лошади двигались чуть ли не втрое медленнее.
Впрочем, идти было уже некуда. Вацлав разделил остатки сил на несколько отрядов, как и велел колдун Антор, и направился в сторону Прашны — но вскоре ему пришлось остановиться. Измотанное воинство таяло на глазах. Кто-то попался отступавшим врагам. Кочевники-южане уходили один за другим — видимо, еще надеялись отыскать кого-то из выживших после резни в лагере соплеменников. Местные князья откололись на следующий же день после того, как Антор пропал. Просто собрались и увели своих воинов обратно, чтобы спрятаться за надежными стенами крепостей. Вацлав не мог их винить — он и сам бы вернулся… если бы ему было куда возвращаться.
Ратибор ушел последним — сегодня на рассвете. Даже ему оказалось не под силу удержать бояр и простых латников, которые предпочли вернуться и защитить свои дома вместо того, чтобы сражаться и гибнуть за чужой.
Остались только те, кто бежал с Вацлавом из Прашны после предательства дяди Сигизмунда и еще несколько десятков молодых воинов из Вышеграда. Те, кто уже не раз сражался бок о бок с Антором, конунгом Рагнаром и северянами. Они еще верили, что колдун вернется, чтобы снова начать и выиграть битву, которая любому другому показалась бы безнадежной.
Но с каждым днем их вера таяла, как выпавший за ночь снег.
Вацлав то и дело ловил уставшие взгляды, и в каждом читались одни и те же вопросы: когда вернется колдун? Что делать дольше? Сколько еще осталось припасов? И сколько дней еще осталось до того, как зима окончательно вступит в свои права и убьет всех, кто не успеет спрятаться в теплые дома под крыши?
И ответов у Вацлава не было.
— Ты слышал, князь⁈
Рыцарь шагнул вперед, и до ушей Вацлава донесся негромкий скрежет стали. Верный страж вытащил меч из ножен и поднял повыше факел, чтобы осветить темноту между походными шатрами.
Пусто — только где-то над головой прошелестела крыльями какая-то ночная птица.
— Здесь никого нет. — Вацлав отодвинул рыцаря плечом и шагнул к шатру. — Тебе показалось.
— Я видел человека, князь! — Рыцарь указал кончиком клинка в тень чуть в стороне. — Он стоял прямо здесь… но потом исчез!
— Люди не исчезают без следа, — усмехнулся Вацлав, откидывая полог шатра. — Ты видел призрака, друг мой… Постой!
Крохотный белый квадратик лежал на шкуре медведя, заменявшей князю постель. Опустившись на колени, Вацлав осторожно поднял сложенный вчетверо кусочек бумаги и развернул.
— Что там, князь?..
— Послание от колдуна! — Вацлав вскочил на ноги — сон как ветром сдуло. — Скажи остальным — пусть собираются. На рассвете мы выступаем на Прашну!