Видящий. Рангарёк. Том 2

Глава 28

— Тебе уже приходилось собирать необычный хирд, ярл. — Рагнар догнал меня и пошел рядом. — Я сам сражался бок о бок с рисе-троллем, но такое…

— Странные времена требуют странных решений, конунг, — отозвался я, указывая на спину бредущего в паре десятков шагов впереди Одхана. — Нам пригодится любой друг.

— Нам пригодится преданный друг, — буркнул Рагнар. — Ты доверяешь этим… альвам?

Почти то же самое слово, которое использовал бы я — вместо непроизносимого тилвит тег. Впрочем, ничего удивительного. Северяне в легендах называли хотя бы отдаленно похожих на людей созданий Мидгарда альвами. Светлыми или темными, также известными как подземные карлики цверги. И эти самые создания — как и тролли — оказались вовсе не выдумкой.

А легенды в очередной раз оказались не такими уж и легендами. Рагнарёк понемногу разламывал границы между Девятью Мирами — а заодно и основательно поджимал сами Миры. Земли становилось все меньше, и даже заснеженные и безжизненные горы перестали быть для эльфов… или альвов надежным убежищем. Беспощадная судьба достала из шкатулки войну тысячелетней давности, стряхнула пыль — и уже приготовилась сыграть в забытую игрушку.

— Я не доверяю никому, мой конунг. — Я чуть замедлил шаг, чтобы Одхан меня не услышал. — Но среди наших новых друзей нет лишенных смерти. И едва ли они станут обманывать нас.

— Откуда тебе знать? — проворчал Рагнар. — Предать может любой.

— Верно. Но если так — я скорее стану опасаться людей. — Я оглянулся к шагавшим за нами следом хирдманнам. — В последнее время некоторые северяне меняют конунгов чаще, чем разбитые в бою щиты.

Рагнар не ответил — я прошелся по больному. Едва ли он всерьез опасался предательства от тех, кого выбрал сам, и все же сомнений у него было предостаточно. Как и у меня — только я не собирался ими делиться.

Спокойствие, только спокойствие. И уверенность. Единственное, что хоть как-то может заменить отсутствие более-менее вменяемого плана.

Я ускорил шаг, догоняя Одхана. Он уже несколько часов шел впереди отряда, указывая дорогу, и раз за разом находил дорогу там, где я не увидел бы ее ни «Истинным зрением», ни даже с высоты полета сокола. Иногда мне казалось, что тропа просто-напросто появляется там, куда мы идем.

— Ты знаешь, куда ведет этот путь? — спросил я. — Не хотелось бы мне заблудиться среди этих скал…

— Тебе нечего бояться, рифел грвах. — Одхан замедлился, подстраиваясь под мой короткий человеческий шаг. — Я вижу ффирд так же ясно, как ты видишь меня. Она приведет нас на ту сторону гор.

И, похоже, уже скоро. Мы не только прошли за половину дня больше, чем за три предыдущих, но еще и основательно «сбросили» высоту. Заснеженные вершины остались за спиной, и дышать становилось легче чуть ли не с каждым шагом. Хирдманны больше не кутались в меховые плащи и одеяла.

Но менее хмурыми их лица так и не стали.

— Аэ дин не верят ни мне, ни другим тилвит тег, — снова заговорил Одхан. — Никто, кроме тебя, рифел грвах.

— Тебе нет нужды меня обманывать, арвейнидд. — Я пожал плечами. — Женщины и дети твоего народа идут с нами. Если случится бой — мы погибнем вместе.

— Это так, рифел грвах, — кивнул Одхан. — Но я все равно не смог бы обмануть тебя… даже если бы хотел.

— Почему?

— Тилвит тег произносят арайт — разве под силу смертному обмануть ир хаул? — Одхан поправил висевший за спиной гигантский лук. — В нашем языке нет слова, которое обозначает ложь.

— Сейчас ты говоришь на языке людей, — усмехнулся я.

— Но разве это делает меня человеком, рифел грвах? — Одхан покачал головой. — Нет, мы не обманываем вас… Я желал бы иной участи для моего народа — но боги уже решили. С тобой или без тебя — тилвит тег будут сражаться.

— Но зачем? — Я попытался поймать взгляд эльфа. — Это не ваша война. Твой народ мог бы остаться в горах.

— Нет, рифел грвах. Мой народ умирает. — Одхан тяжело вздохнул. — Нам нечего есть. Женщины больше не рожают детей — а те, что уже появились на свет, едва могут ходить и страдают от болезней, имени которым не знаю даже я. Гнев и ярость аэ дин страшны — но куда страшнее те, кто спит в горах… И их сон уже не так крепок. Мы все равно погибнем — но я хотел бы умереть на земле моих предков.

— Так ты ищешь славной смерти, арвейнидд? — Я не поверил своим ушам. — И для этого хочешь спуститься с гор?

— Смерть не бывает славной, рифел грвах. — В глазах Одхана мелькнуло что-то похожее то ли на гнев, то ли на жалость. — Но она бывает быстрой. Я еще не забыл, как мои фродир умирали в бою… И это лучше того, что ждет нас в горах.

Теперь понятно. Обреченность, обреченность и еще раз обреченность. Одхан чувствовал приближение Конца Времен не хуже мудрецов из числа людей — а может, и куда лучше. Только миролюбивым эльфам оказалось нечем подсластить пилюлю. Вряд ли древние боги предложат им что-то вроде Небесных Чертогов, пиршеств за одним столом с богами и возможности встать плечом к плечу с героями прошлого, когда наступит день последней битвы.

Больше мы с Одханом не говорили — молча шагали рядом до самого заката, пока не пришло время разбивать лагерь. Тилвит тег ставили здоровенные — себе под стать — палатки. Достаточно многочисленные и просторные, чтобы вместить нас всех, но никому из северян и в голову не пришло попроситься под бок к гигантским женщинам или детишкам ростом с самого высокого хирдманна. Вместо этого они — включая Рагнара — устраивались в кое-как защищенной от ветра расселине, кутаясь в меховые плащи и прижимаясь друг к другу, чтобы сохранить драгоценные крупицы тепла. Мы уже спустились с высоты, на которой властвовали снега и льды, но до тепла было еще далеко.

— Не хочешь ложиться радом с остальными, ярл? Или тебе не страшен даже холод скал?

Вигдис подкралась незаметно. При желании она умела двигаться почти бесшумно — как дикий зверь… или как эльф. Мы не разговаривали с ней с того самого дня, как я уехал из Вышеграда на юг, чтобы отыскать Есугея.

И теперь она пришла ко мне. Снова.

— Меня согревает огонь, который дали боги.