Страница 59 из 263
Глава 4. Часть 2.
Семья Лян уже переехала из уезда Таньян и не могла оставаться здесь надолго, поэтому Лу Чжэньсюэ подал ходатайство с просьбой провести слушание как можно скорее.
Тао Мо с нетерпением ждал начала процесса. Это судебное дело было единственным в ближайшее время, так что потребовалось всего два дня, чтобы приступить к его рассмотрению.
Тао Мо занял своё место в зале суда, представители семей Цю и Лян встали перед ним. После того как все участники разошлись по местам, слушание началось, и дело вступило в основную фазу.
Лу Чжэньсюэ начал своё выступление с игры на чувствах зрителей, проникновенно описав дружбу между семьями Цю и Лян, а когда одурманенная толпа достаточно впечатлилась услышанным, повернул разговор в другое русло, поведав как семья Цю проявила неблагодарность и вероломно нарушила обещание, просватав дочь сразу за двоих, после чего потрясённая общественность пришла в волнение. И никто из них не был так взбудоражен, как господин Цю. Он несколько раз собирался заговорить, но Лу Чжэньсюэ каждый раз пресекал его попытки, и в итоге он лишь гневно смотрел на Сунь Но.
Однако Сунь Но сохранял спокойствие, никак не показывая своих эмоций.
Закончив свою пламенную речь, Лу Чжэньсюэ сразу отошёл в сторону, почтительно ожидая, когда заговорит Тао Мо.
Бурный всплеск волнения сменился спокойствием, и в зале суда наступила тишина.
Все с нетерпением смотрели на Тао Мо.
Увидев, что Тао Мо долгое время никак не реагирует, советник Цзинь был вынужден вмешаться. Только после того, как он слегка кашлянул, Тао Мо наконец пришёл в себя и обернулся к Лу Чжэньсюэ, но его взгляд всё ещё оставался немного ошеломлённым.
— Не ожидал, что у молодого господина Лу есть ещё и такая... будоражащая сторона.
Лу Чжэньсюэ не понимал, что он хотел этим сказать, и сочтя это скрытой издёвкой в свой адрес, невольно нахмурился, снова сожалея в глубине души о своей опрометчивости на прошлом банкете. Однако здесь и сейчас было не время для самобичевания, поэтому он быстро ответил:
— Это вовсе не я будоражу, а вот то, как семья Цю поступила с семьёй Лян, действительно вызывает негодование!
У господина Цю чуть борода не встопорщилась от злости. Очевидно же, что он просватал дочь за другого только после того, как свадебный паланкин семьи Лян так и не прибыл за новобрачной после долгого ожидания. Так каким же образом теперь получилось, что он в его устах превратился в неблагодарного человека и вероломного нарушителя обещания?
— Сказанное сюн Лу неверно, — не спеша вышел вперёд Сунь Но.
— Может быть сюн Сунь полагает, что доверие и обещание ничего не стоят? — усмехнулся Лу Чжэньсюэ.
— Сюн Лу ошибается, — возразил Сунь Но, — Я тоже считаю, что доверие и обещание на самом деле являются основой человеческого бытия.
— Сюн Сунь собирается, приняв деньги семьи Цю, выступить за справедливое дело семьи Лян? — спросил Лу Чжэньсюэ.
— Сюн Лу снова не прав, — отозвался Сунь Но, — В этот раз я действительно пришёл сюда, чтобы бороться за справедливость, но не ради семьи Лян, а ради семьи Цю, — он договорил и, не обращая внимания на то, ответит ли что-нибудь Лу Чжэньсюэ или нет, повернулся к Тао Мо и сказал, сложив руки перед собой в знак почтения: — Ваше превосходительство, позвольте спросить, является ли упомянутое выполнение обещания обязательным для обеих сторон?
— Безусловно, это обязательно для обеих сторон, — ответил Тао Мо.
— В таком случае я хотел бы задать вопрос господину Ляну. Когда семьи Цю и Лян договорились о брачном союзе, речь шла о том, что свадьба состоится в течение двух лет. Отчего же теперь, когда оговорённый срок истекает, от свадебного паланкина семьи Лян ни следа, ни тени не видно? — Сунь Но целиком избавился от прежней беззаботности и смотрел пронзительным взглядом.
Лу Чжэньсюэ вытянул руку, удерживая желавшего выступить господина Ляна, и сказал:
— Двухлетний срок истекает, но он ещё не закончился. А раз он ещё не закончился, то каким образом можно узнать, что свадебный паланкин семьи Лян так и не прибудет?
— Разве можно так небрежно относиться к такому важному событию, как заключение брака? До истечения срока договорённости осталось меньше половины месяца, но семья Лян ещё даже не отправила закрепляющего помолвку подарка в дом невесты и не запросила у семьи невесты благоприятную дату свадьбы [128]. Как вы можете требовать, чтобы семья Цю до сих пор верила, что вы всё ещё намерены сдержать обещание? — спросил Сунь Но, — Неужели семья Лян действительно думала просто выбрать случайный день наугад и отправить свадебный паланкин к дверям дома семьи Цю, чтобы вторая дочь семьи Цю безропотно села в него?
[128] 纳征 [nàzhēng] и 请期 [qǐngqí] – четвёртый и пятый из шести свадебных обрядов (подробно о свадебных обрядах – в примечании [84] к 7-й части 2-й главы).
Выражение лица господина Ляна помрачнело, он хотел что-то сказать, но промолчал.
— Даже если осталось всего полмесяца, но раз условленный срок ещё не истёк, значит не истёк! — сказал Лу Чжэньсюэ, — Почему семья Цю так спешит? Неужели есть какая-то не терпящая отлагательства причина?
Господин Цю изменился в лице. Его слова скрывали намёк на то, не запятнана ли репутация его второй дочери?!
— Сюн Лу, я называю тебя «уважаемый друг» [129], потому что сюн Лу в моих глазах – благородный, культурный, воспитанный человек. Никак не ожидал, что наступит момент, когда сюн Лу тоже перестанет следить за своими словами! [130] — холодно сказал Сунь Но.
[129] Как уже упоминалось ранее, 兄 [xiōng] сюн — вежливое обращение к сверстнику: уважаемый друг, «старший брат».
[130] 择言 [zé yán] – слова, безразличные к Добру и Злу (по нормам конфуцианской морали); выбирать выражения; 口不择言 [kǒu bù zé yán] – болтать что ни попадя.
— А как иначе ты объяснишь, почему господин Цю, прекрасно зная, что осталось ещё полмесяца, всё равно предпочёл нарушить обещание, намереваясь совершить такой поступок – просватать одну дочь в две семьи? — не поменявшись в лице, парировал Лу Чжэньсюэ.
— Сюн Лу всё без устали твердит «одна дочь в две семьи», однако позволь спросить, откуда сюн Лу узнал, что господин Цю стремился просватать вторую дочь семьи Цю за господина Туна? — спросил Сунь Но.
— Ну конечно из уст сюн Суня, — внезапно лукаво улыбнулся Лу Чжэньсюэ.
Сунь Но опомнился, и его лицо резко изменилось.
— Если бы сюн Сунь не подсказал мне сейчас, я бы так и не знал, что господин Цю оказывается собирался отдать свою вторую дочь замуж за господина Туна, — в данный момент Лу Чжэньсюэ не мог скрыть самодовольства и уверенности в правильности своих действий.
Глядя на выражение его лица, Сунь Но не смог ответить сразу. Из-за своей недавней оговорки он больше ничего не спрашивал, был расстроен и обдумывал каким образом теперь спасти положение.
— Интересно, а что скажет сюн Сунь о том, какую выгоду посулил господин Тун семье Цю? — не давал ему передышки Лу Чжэньсюэ.
И только Сунь Но открыл рот, собираясь заговорить, как услышал громкий возглас, раздавшийся снаружи:
— Ваше превосходительство, этот ничтожный знает способ, как решить это дело миром.
Тао Мо показалось, что прозвучавший голос был ему хорошо знаком. А если присмотреться, разве это не Гу Сяоцзя? Едва только он увидел его, стоящего на коленях прямо возле зала суда, как его глаза повернулись, издали наблюдая за ним.
— Кто тебе позволил преднамеренно поднимать шум во время суда?! Эй, кто-нибудь... — советник Цзинь не успел договорить.
— Подождите, — поспешил остановить его Тао Мо.