Страница 120 из 172
Основой Заключительного акта стали результаты работы трех комиссий, в которых дипломаты смогли согласовать приемлемые для всех стран-участниц принципы отношений между государствами. Договоренности в рамках трех комиссий получили название «трех корзин».
Важнейшей частью «первой корзины» Заключительного акта стал раздел, получивший название «Декларация принципов, которыми все государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях». Эта Декларация представляла собой комментированный перечень 10 основных принципов: 1) суверенного равенства и уважения всех прав, присущих суверенитету; 2) неприменения силы или угрозы применения силы; 3) нерушимости границ; 4) территориальной целостности государств; 5) мирного урегулирования споров; 6) невмешательства во внутренние дела друг друга; 7) уважения прав человека и основных свобод, включая свободу слова, совести, религии и убеждений; 8) равноправия и права всех народов на распоряжение собственной судьбой; 9) сотрудничества между государствами и 10) добросовестного выполнения всех обязательств по международному праву.
Как полагают целый ряд историков (В. Г. Трухановский, А. Д. Богатуров, В. В. Аверков, Е. А. Осипов[956]), наиболее важными группами противоречий в данной «корзине» были две. Первая определялась смысловыми различиями между провозглашенными принципом нерушимости границ и правом наций на самоопределение. На первом очень активно настаивал Советский Союз, имея в виду закрепление существовавших в Европе послевоенных границ. На втором — многие западные державы, желавшие закрепить принципиальную возможность объединения Германии на основе свободного волеизъявления всех немцев, в том числе проживавших на территории ГДР. Формально такая постановка вопроса не противоречила принципу нерушимости границ, так как нерушимость границ в тот период в западных столицах всегда понималась как неприемлемость их изменения посредством силы, но это вовсе не означало их окончательной неизменности в принципе.
Вторая группа смысловых разногласий касалась проблем взаимоотношения принципа территориальной целостности государств к праву наций и народов распоряжаться своей судьбой. Первый закреплял территориальное единство каждого из подписавших данный акт государств, включая и те, где имелись сепаратистские тенденции: Великобритания, Югославия, СССР, Испания, Италия, Франция и Канада. Второй — принцип права народов распоряжаться своей судьбой — по смыслу был почти равнозначным праву на самоопределение, как его в свое время понимал президент США Вудро Вильсон, выступавший за создание независимых национальных государств.
В целом эта Декларация была успехом линии на закрепление статус-кво в Европе. Она, конечно, не решала всех проблем в отношениях между Западом и Востоком, но в то же время отчасти повышала порог конфликтности в Европе и уменьшала вероятность обращения европейских держав к военной силе для урегулирования всех спорных вопросов. По сути, в Хельсинки была подписана общеевропейская конвенция о ненападении, гарантами которой стали четыре ядерные державы: СССР, США, Великобритания и Франция. К Декларации по смыслу примыкал и один раздел Заключительного акта, который назывался «Документ по мерам укрепления доверия и некоторым аспектам безопасности и разоружения». В нем раскрывалось содержание понятия «меры доверия», к наиболее важным из которых были отнесены: 1) взаимное предварительное уведомление о проведении крупных военных учений сухопутных войск или их передислокациях и 2) обмен в добровольном порядке и на взаимной основе военными наблюдателями, командируемыми на подобные учения.
Договоренности по «второй корзине» касались вопросов сотрудничества в сфере экономики, науки и техники и окружающей среды. В данном случае все страны — подписанты Хельсинкского акта согласились содействовать внедрению в торгово-экономические связи режима наибольшего благоприятствования, обмена новейшей научно-технической информацией и создания совместных экологических проектов. Между тем по настоянию Парижа, который вполне резонно опасался усиления экономических позиций ФРГ, ранее предложенные переговоры между ЕЭС и СЭВ, которые, по мнению французов, якобы могли «привнести блоковый характер в работу конференции», были заблокированы[957].
Однако наибольшее внимание во всем Заключительном акте было уделено договоренностям по «третьей корзине», то есть сотрудничеству в вопросах обеспечения гуманитарных и иных прав граждан, на чем особенно активно наставали Париж и Вашингтон. Именно здесь была закреплена необходимость сближения подходов всех стран — участниц СБСЕ к правовому регулированию таких гуманитарных проблем, как право на воссоединение семей, разделенных государственными границами, вступление в брак по своему выбору, включая браки с иностранными гражданами, свободный выезд из своей страны и возвращение обратно и развитие международных связей. Особо оговаривалось взаимодействие в вопросах информационного обмена, свободы всей печатной прессы и свободного радиовещания, а также налаживании научных контактов и сотрудничества в области образования и культурных обменов.
В заключительных разделах Хельсинкского акта стороны выразили намерение углублять процесс «разрядки» и сделать его непрерывным и всесторонним. Было также решено продолжить общеевропейский процесс посредством дальнейшего регулярного проведения многосторонних встреч между всеми европейскими державами, США и Канадой.
Надо сказать, что жаркие дискуссии по «третьей корзине» шли не только в кулуарах международных встреч и рабочих групп, готовивших Хельсинкский акт. Как уверяют ряд авторитетных мемуаристов, в частности А. Ф. Добрынин, острые баталии по этому вопросу шли в самом Политбюро ЦК[958]. Многие члены Политбюро считали неприемлемым «брать на себя международные обязательства», которые Москва всегда считала «внутренним делом». Особо резко на этот счет высказались Н. В. Подгорный, А. П. Кириленко, К. Т. Мазуров, Ф. Д. Кулаков и Д. С. Полянский. Самому Л. И. Брежневу пришлось даже пойти на «компромисс», с которым на заключительном заседании Политбюро ЦК выступил А. А. Громыко. Суть его состояла в том, что в обмен на признание со стороны Запада всех послевоенных границ и нынешней политической карты Европы, которое было главным требованием Москвы, она была готова пойти навстречу по гуманитарным вопросам, не забывая, что в «каждом конкретном случае мы хозяева в своем собственном доме». Однако, как верно заметили тот же А. Ф. Добрынин, В. М. Фалин, Ю. А. Квицинский и многие другие авторы, «на деле итоги Хельсинки во многом способствовали процессам либерализации» внутри всех соцстран, что «в конечном счете привело к коренным переменам в самих этих странах», что «явно недооценили Брежнев и его сподвижники»[959]. Поэтому вряд ли можно согласиться с мнением маститого французского философа и публициста Раймона Арона, который за два дня до подписания Хельсинкского акта написал в ведущей газете «Фигаро», что «СБСЕ займет уникальное место в истории: никогда конференция не длилась так долго и не собирала такого огромного количества дипломатов, чтобы в итоге прийти к таким ничтожным результатам».
Кстати, во время Хельсинкского саммита у Л. И. Брежнева состоялось немало личных контактов с лидерами всех ведущих держав, в том числе с Дж. Фордом, с которым он дважды встречался 2 августа 1975 года. В центре внимания обеих встреч вновь были проблемы ограничения стратегических вооружений, о чем они договорились еще во время Владивостокской встречи. Однако развитие военной техники, в частности создание советского бомбардировщика Т-22М («Бэкфайер») и разработка американских крылатых ракет проекта BGM-109 («Томагавк»), не позволили достичь договоренностей по этому вопросу. Как позднее признавался сам Дж. Форд, это произошло из-за ужесточения позиции главы Пентагона Дж. Шлезингера и главы ОКНШ генерала Дж. Брауна[960]. Не нашел своего решения и главный вопрос о конкретной дате нового визита Л. И. Брежнева в США, хотя была достигнута договоренность о взаимных визитах А. А. Громыко и Г. Киссинджера в Вашингтон и в Москву в сентябре и декабре 1975 года.
956
Трухановский В.Г. Мирное сосуществование в действии // Вопросы истории. 1974. № 10; Богатуров А.Д., Аверков В.В. История международных отношений. 1945–2008. М., 2010; Осипов Е.А. Франция и Хельсинкский заключительный акт // Международная жизнь. 2015. № 7.
957
Осипов Е.А. Франция и Хельсинкский заключительный акт // Международная жизнь. 2015. № 7.
958
Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М., 1996.
959
Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М., 1996; Фалин В.М. Без скидок на обстоятельства. М., 1999; Квицинский Ю.А. Время и случай. Заметки профессионала. М., 1999.
960
Ford G.R. A Time To Heal: The Autobiography of Gerald R.Ford. N.Y., 1979.