Страница 6 из 18
Глава 4
Животное! Дикарь! Мужлан!!!
Я все еще пыталась застегнуть свадебное платье, мысленно поминая новоиспеченного мужа всеми непотребными словами, когда за спиной раздался голос шардигара:
— Все прошло прекрасно. Если боги будут милостивы, скоро ты станешь матерью наследника, Дарна! Только вот… — Сделав паузу, он красноречиво и с укоризной посмотрел на мое платье: — Скажи-ка, дитя, а нормальная одежда у тебя есть?
— Это и есть нормальная! — неожиданно даже для себя рявкнула я.
— Как скажешь, — закивал шардигар и поспешил удалиться, крепко сжимая нательный образ Яровира.
Стыд накрыл с головой. Истерика в стенах храма — последнее, чего ждут от леди. Необходимо попросить прощения у присутствующих и покаяться за недостойное поведение.
Решительно приблизившись к выходу из каморки, я отодвинула гардину, выглянула наружу и обомлела: все лавки пустовали. Гости ушли пировать, даже не дождавшись моего появления.
— Как же это? — вслух удивилась я.
— Что-то случилось, госпожа?
Парнишка, назвавшийся Тирэном, появился слева от меня и замер.
— Где все? — Я развела руками, так и не сумев совладать с нахлынувшим отчаянием и одиночеством: — Тетушка, отец... мой супруг. Где они?
— Празднуют подписание договора, госпожа, — Тирэн дружелюбно улыбнулся: — Меня оставили дождаться вас и сопроводить...
— Праздновать?
— Переодеваться. У вас ведь есть нормальная одежда?
У меня дернулось левое веко.
— Скажите, милый юноша, чем вас не устраивает мой наряд, сшитый из тончайшего шелка и невероятно дорогих кружев? — как можно спокойнее уточнила я.
— Этот? — Молодой человек с сомнением взглянул на мое платье и, дождавшись кивка, подтверждающего его догадки, удивленно ответил: — Но вы же в нем и двух верст не проедете. Неудобно и холодно. Для езды на крафтах необходимы костюм и меховая накидка.
— Для езды? На крафтах?! Мне?!
— Конечно. Ваш дядюшка заверил господина, что вы — прекрасная наездница.
— Ну, я знаю, как садиться на лошадь, — осторожно ответила, успокаивая себя тем, что супруг не сможет вернуть меня, ведь брак уже вступил в силу.
Тирэн приоткрыл рот, подумал и заметил:
— Крафты очень похожи на лошадей. — Немного замялся и добавил: — Издалека. Если не присматриваться.
Точнее не скажешь! Я видела крафтов на картинках и читала о них. Мощные животные с бугрящимися мышцами и лоснящейся, бархатистой на ощупь кожей. Рогатые, клыкастые, шипастые и злопамятные, подчиняющиеся единственному хозяину, они едва ли напоминали обычных лошадей. Даже издалека.
— Боюсь, я вынуждена разочаровать вашего господина. — Задрав подбородок, пояснила озадаченному парнишке очевидное: — Не в моих силах самостоятельно ехать на ваших диких скакунах. Так и передайте. Пусть озаботится поиском кареты, раз взял в жены даму из высшего общества.
— Как скажете, — на удивление быстро согласился Тирэн. — Передам. Позвольте сопроводить вас в прежние покои?
— Ну уж нет! Я хочу попрощаться с родственниками! К тому же это не дело — пировать без невесты. Мое место за праздничным столом, по левую руку от мужа.
— По левую руку у него обычно топор лежит
Наготове. К тому же господин велел поступить иначе. — Тирэн покачал головой: — Прошу вас...
Но я уже шла вперед. И хотя жизнь моя должна была кончиться еще несколько минут назад, прямо за зеленой гардиной, гнев и жажда справедливости терзали душу так, что я чувствовала себя живее всех живых.
Да и события, предшествующие сегодняшнему унижению, никак не забывались.
Тетушка, прибывшая вместе с отцом, сообщила о предстоящей свадьбе чуть меньше недели назад, при этом горько рыдая и рассказывая о чести и долге перед народом Лавитарии. Я внимала, не совсем понимая, о чем она толкует, и заранее предчувствуя неладное.
Замужество не пугало меня, ведь каждая леди с юных лет мечтает обзавестись семьей. А мне около полугода назад исполнилось девятнадцать. Собственно, я мечтала о браке дни напролет.
Заточенная в монастырской школе с семи лет — спустя год после смерти матери — почти сразу начала строить планы на будущее. Как и все девочки, сначала грезила о принце на белом коне. К пятнадцати годам родился более четкий план будущего замужества. Я знала, как пройдет ритуал, продумала все до мелочей, и ждала. С воодушевлением, с надеждой.
Только принц все не ехал.
К шестнадцати годам многие подруги покинули монастырские стены и стали присылать мне письма с подробным описанием новой жизни. Я читала, умилялась и ждала обещанной тетушкой выгодной партии.
После семнадцати мысленно согласилась на простого наместника, без изысканных манер и огромного состояния. Лишь бы любил меня больше жизни.
После восемнадцати, когда практически все воспитанницы моего возраста были выданы замуж, я все же поддалась панике и написала отцу, напоминая о себе и сообщая о желании покинуть стены монастыря при жизни.
Он отписался коротким: «Нет достойных кандидатов».
Конечно, племянница правителя Лавитарии не могла выйти замуж за человека без соответствующего положения, имени и рода. Но я страдала и не находила места, все чаще представляя себя старой девой, так и не познавшей любви.
Двуликая сжалилась надо мной лишь после девятнадцати лет.
Настал день моего триумфа!
— Он — идеальная партия для девушки с твоим именем и состоянием, — ласково поглаживая мои руки, говорила тетушка Сильва — супруга правителя Лавитарии.
— Именно так, — поддакивал отец, упрямо не глядя в мою сторону и отчего-то предпочитая рассматривать унылый пейзаж за окном.
— И пусть его внешность немного эм-м-м... необычна, ты непременно привыкнешь! — Тетушка неискренне улыбнулась одними губами.
— Непременно, — подтвердил отец.
— Он силен, смел, бесстрашен и богат...
— И бесстрашен, — донеслось от окна.
— Я только что сказала об этом, — раздраженно отмахнулась тетушка, одаривая меня взглядом, полным надежд и отчаяния. — Так вот, милая, вы — идеальная пара.
— Прекрасно. — Едва сдерживая себя, чтобы не броситься с объятиями и благодарностью, задала самый волнующий вопрос: — Кто же он?
Вот тогда-то тетка и зарыдала. Слезы градом катились из ее глаз, руки нервно сжимали мои плечи, голос стал надломленным, заискивающим:
— Ты должна понимать, как важен этот союз, милая... Он, быть может, не совсем тот, о ком ты мечтала, но жизнь — это не только отдых в стенах монастыря! Твой народ нуждается в тебе! Ригулийцы дышат нам в спину, радостно ожидая твоего предательства и малодушия. Что скажешь, родная? Подаришь ли нам надежду на мирное небо над головой?
— Я не понимаю. — Глядя в затылок отца, покачала головой, ожидая хоть каких-то внятных объяснений. — Папа? Мой жених изувечен? Уродлив? Разорен? Он горбун? Пьяница? Игрок? Не молчи, прошу...
— Он — глава кенарийского народа, — не оборачиваясь, припечатал отец.
И я задохнулась от нахлынувшего ужаса.
— Северянин? Вы хотите отдать меня варвару?!