Страница 12 из 18
Глава 7
— Скорее земля замерзнет, чем я сяду на это мерзкое животное! — закричала я, для острастки топнув ногой.
— Женщина, в горах, где мы будем жить, земля мерзлая большую часть года, так что вперед! Пора домой.
— Ни за что!
Спустя несколько минут я перестала брыкаться и молотить кулаками по крупу крафта. Перекинутая поперек животного, поддерживаемая за зад огромной рукой супруга, я покидала дом дяди, не поднимая головы, но чувствуя на себе сотни любопытных взглядов.
Мне не хотелось видеть насмешку и презрение в их глазах. В голове, наконец, прояснилось, и я отчетливо поняла: Хакарк прав. Отец продал меня, не задумываясь о том, что со мной станет. Сделал единственную дочь собственностью зверя.
В этот раз не было слез — лишь горечь обиды. Даже злость ушла, оставив разруху и упадок сил.
Когда непролившиеся слезы готовы были задушить, в момент наивысшего отчаяния меня вдруг подняли сильные руки и, посадив на могучую спину крафта, прижали к широкой груди, облаченной в меха и шкуры животных.
— Нельзя жалеть о том, чего у тебя никогда не было, — тихо проговорил Хакарк, накинув мне на плечи теплую накидку и чуть склонившись к моему уху. — Их уважения ты не заслужила, женщина, а мое заслужить можешь.
Я хотела послать его к бесам, хотела дать пощечину за нанесенное оскорбление, много чего хотела. Но вместо этого вдруг улыбнулась, понимая, что надежда на лучшее все еще есть. Я заслужу его уважение, научу варвара хорошим манерам, переделаю его полностью, и мы оба будем счастливы!
Всего я насчитала девятнадцать северян и двадцать крафтов — один предназначался для меня. Рядом ехали громила Тог и мальчишка Тирэн. Чуть впереди — еще пятеро северян, остальные сзади. Почти все время я крутилась в жестком седле, елозила и изнывала от неудобства. Хакарк делал вид, что не замечает моих страданий, а попросить об отдыхе мне не позволяла гордость. Спустя несколько часов мой оптимизм снова сильно устал, а планы на будущее перестали казаться реальными.
Иногда позади слышался громкий голос недавно пришедшего в себя шардигара — он пошло шутил, снова заливая бесстыжие глаза огненной водой. Все хохотали, а я делала вид, что ничего не слышу. При этом, судя по горящим щекам, жутко краснела. И злилась на судьбу.
Хакарк не смеялся над глупыми выпадами старика, но и замечаний не делал. Он вообще вел себя подозрительно тихо. Несколько раз я оборачивалась, чтобы взглядом показать всю степень своего возмущения, но он даже глаз на меня не опустил — продолжал смотреть вдаль, сурово хмуря густые брови.
Наконец, когда я уже готова была начать издалека намекать на близкую смерть от усталости, здоровяк Тог громко сказал:
— Хорошее место для привала. Я бы .
. — Здесь он употребил слово, которое не принято говорить не то что в присутствии дамы, но вообще в приличном обществе. — А то уже мочи нет терпеть!
Я закрыла лицо ладошками и покачала головой, представив лицо матери-настоятельницы, если бы она все это услышала и увидела. Кощунство! Вот, что это такое!
— Хорошо, — пророкотал Хакарк над моей головой. — Дарна тоже хочет по нужде. Всю дорогу елозит.
И это слышали все! Я думала, что сгорю со стыда в ту же секунду, но тут супруг обхватил меня за талию и спустил с крафта на землю, приказав кому-то:
— Ганна, проследи за госпожой. Она росла в заточении и не знает коварства природы.
Ноги едва держали, поясница и нижняя часть тела нещадно болели, мысли сосредоточились на горестях, обрушившихся по воле богов на несчастную меня. Именно поэтому я не сразу уловила суть сказанного супругом.
«Ганна? Женщина?! Здесь?! — наконец, среагировала я, шокированно озираясь. — Стоп. В заточении?! Я?!»
Позади послышался кашель. Резко обернувшись, уставилась на высокую хмурую женщину в мужском облачении. Рыжая, как и я, с большими карими глазами и тонкими, четко очерченными губами, широкоплечая и крепко сбитая, она поражала исходящей внутренней силой. Если бы муж не назвал ее Ганной, а я не присмотрелась бы как следует, так и считала бы, что это мужчина.
От последней мысли я, кажется, покраснела сильнее обычного — надо же, какой конфуз мог получиться!
— Господин, — громко проговорила Ганна, — кажется, вашей женщине плохо. Ее лицо совершенно ненормального оттенка.
— С ней случается, — беззаботно отмахнулся Хакарк. — Похоже, у лавитарийских правителей в отношении дочерей совсем дикие нравы. Главное, чтобы в лесу не пропала.
Не отходи от нее.
— Да, господин, — поклонилась дева-варвар.
А я так и стояла столбом, не в силах понять, какое место смогу занять среди северян, если у них такие женщины. И зачем я вообще понадобилась Хакарку? Посмеяться? Позабавиться, как с куклой?
— Идем. — Мне кивнули влево, туда, где плотно росли высокие крупнолистные аиранты. — Я провожу. Постерегу. Понимаешь?
Злобно зыркнув на глупую северянку, говорившую со мной так, словно я идиотка, развернулась и медленно поковыляла к месту уединения. Ноги от долгой езды на крафте совсем затекли, а местечко между ними после каждого шага пронзала острая боль. Вот же шельма!
Ганна караулила меня не отходя ни на шаг, наблюдала за каждым движением. Это было ужасно. После возвращения из леса моя гордость находилась в полуобморочном состоянии, но я старалась держать себя в руках.
— Госпожа, — позвала Ганна, как только мы оказались на кромке поляны, выбранной для привала, — я наберу хвороста. Теперь с вами ничего не случится. Вы просто идите к Тирэну. Вон он, у костра.
Я согласно кивнула, а сделав несколько шагов вперед, поняла, что забыла предложить помощь. В конце-концов, я теперь жена их предводителя и должна заботиться о его...
то есть нашем народе. Улыбнувшись собственным мыслям, направилась назад, в лес, чтобы одарить своей благосклонностью Ганну.
Спустя три минуты сообразила, что немного потерялась. Сначала шла только по тропинке, но в какой-то момент показалось, что вдали мелькнули рыжие волосы, и я побежала туда, громко выкрикнув имя девушки. Мне никто не ответил, а тропинка чудесным образом пропала.
Отчаиваться я не спешила. Далеко уйти просто не могла, а значит, скоро меня хватятся и непременно найдут. На счастье, тут же обнаружилась ягода: красная и сочная, напоминающая малинику из сада монастыря. Решив удивить супруга вкусным десертом, сорвала самый крупный лист лопуха и, свернув кулечком, приступила к сбору урожая.
Схватив очередную ягодку, почувствовала резкую боль — веточка больно царапнула руку, возвращая в реальность. Несколько раз моргнув, я осмотрелась и вдруг поняла, что слишком увлеклась своим новым занятием. В очередной раз свернула непонятно куда и оказалась в зарослях колючего кустарника. Всюду на ветках торчали малюсенькие иголочки. Они цепляли одежду, руки и даже волосы, распущенные по плечам. Понадобилось несколько минут, но я вырвалась из плена, сохранив в пригодном для еды виде лишь часть ягод.
С отчаянием оглядевшись, в нескольких десятках саженей обнаружила человека! Черноволосая северянка стояла спиной ко мне. Испугавшись, что она уйдет, а я так и останусь блуждать по этому бесконечному лесу, радостно взвизгнула и закричала:
— Эй, обернитесь! Я здесь. Вы нашли меня!
— Вы мне?