Страница 6 из 10
Ламир впервые в жизни боялся. Не за себя.
А Сайрус еще долго обдумывал прочитанную в мыслях принцессы просьбу ни в коем случае не говорить вслух о предполагаемом маршруте их опасного путешествия. Айлин ясно дала ему понять, что не доверяет одной персоне во дворце, но попросила не требовать объяснений.
Глава 4
– Ты все слышал?
– Да, Ваше Величество, – плащ с нашитыми на плечи черными перьями колыхнулся в такт поклону.
– Значит, понимаешь, что принцесса Айлин ни в коем случае не должна добраться до Пустоши. Как вообще ей пришло в голову подвергать себя подобному риску! Мне прискорбно осознавать, что в такой трагичный для всех нас момент она не может рассчитывать на лурдов, а ведь они клялись в верности королю. Не думал, что верность предполагает сопровождение принцессы в самое жуткое место из возможных. Поэтому, как мой верный слуга, ты должен помочь исполнить долг перед моим другом и вернуть Айлин во дворец как можно скорее.
– Ваш приказ будет исполнен. Позвольте отбыть прямо сейчас.
– Конечно, мой друг. Отправляйся. Используй любые методы и столько людей, сколько тебе потребуется. Только прошу тебя, помни: вернуться Айлин должна в целости. Смотрины совсем скоро, времени заживлять раны не будет. Да и не хотелось бы, чтобы пострадало ее воистину красивое личико.
Ответом ему был молчаливый кивок и удаляющиеся шаги, отзвук которых быстро затерялся в хитрых коридорах, опоясывающих тронный зал. Холан выждал и направился в противоположную сторону. Извилистый путь вывел его в небольшую гостиную, когда-то любимую королем Фиоргом. Здесь они вдвоем проводили много времени, обсуждая государственные дела, а затем, разгоряченные теплом камина и вином из королевских погребов, долго спорили о жизни, воспитании детей, музыке и искусстве. Даже сейчас здесь все было готово к их беседе: на маленьком столике сверкал хрустальный графин, по обе стороны от столика своих гостей ждали обитые бархатом стулья.
Холан откупорил графин и наполнил бокал. Сделал глоток и ощутил тот вкус, что сопровождал друзей много вечеров подряд. Смородиновый ликер и один из лучших сортов шайнильского игристого вина создавали гармонию, ставшую излюбленным сочетанием Фиорга – напитком «Вальс солнечного равноденствия». Фиорг называл его одой лету и красоте Шайниля, обожал его, но всегда в шутку ругался на друга, если тот с большим удовольствием начинал с этого напитка утро – как сейчас.
Холан в ответ с таким же завидным упорством напоминал ему, что к дочери следовало бы относиться несколько строже, чем он привык это делать. «Девочке и так досталось, да и сам понимаешь, потом ей быть королевой. Пусть наслаждается отсутствием забот, пока есть такая возможность». Фиорг всегда отвечал одинаково и менял тему.
Чего еще можно было ожидать от любящего отца? Айлин росла подобно редкому заморскому цветку: окруженная любовью, заботой и вниманием. Так было с самого ее рождения, а после случившейся трагедии забота короля лишь усилилась. Казалось, он был готов положить к ножкам в аккуратных туфельках весь мир, все моря и небеса, если бы Айлин об этом попросила. Но она молчала.
Холан никогда этого не принимал и не понимал. Сколь прекрасным и очаровательным ребенком не была Айлин, но она оставалась будущей правительницей. В скором времени ей предстояло стать символом благополучия и уверенности для своих подданных, защитой для страны и людей перед лицом любых тягот. Это, на взгляд Холана, было невозможно без несгибаемого характера, сильной воли, умения отказывать себе в удовольствиях и покорно принимать определенные лишения и ограничения.
Именно такими воспитывали наследников Левадии. С ранних лет их приучали к аскетизму, они беспрекословно подчинялись родителям и учителям, должны были представлять собой образец благовоспитанности и сдержанности. Посвящать время играм разрешалось только до пяти лет, а после этого все без исключения дети королевской четы начинали долгий путь образцовых правителей. Исключений не делали: даже если по праву наследования трон должен был перейти старшему сыну, все младшие дети тоже должны были пройти обучение как будущие монархи. Чтобы избежать соблазнов и баловства, все они отправлялись в закрытый храм Звездного мерцания, откуда выходили только по достижению восемнадцати лет. Но и правители из этих детей выходили именно такими, какими и должны предстать перед своим народом: отстраненными, чуждыми спонтанных переживаний, волевыми и решительными.
Холан залпом допил напиток. Если бы Фиорг хоть немного внимал советам друга, то с этой дерзкой девчонкой сейчас не возникло бы никаких проблем. Она сама поняла бы, какие шансы и перспективы для Шайниля таит в себе брак по расчету и согласилась бы без промедлений. Но эта юная любительница свободы, ни в чем и никогда не знавшая ограничений, посмела не просто отринуть законы королевства, но и придумала совершенно сумасбродную идею – отправиться в Пепельную Пустошь, чтобы найти там какую-то ведьму!
Ничего хорошего это не сулило. В первую очередь, самой принцессе. Сколько раз за свою жизнь она выбиралась за пределы столицы? Можно было пересчитать по пальцам. Она понятия не имела, какие люди могут встретиться ей на пути, насколько непредсказуемыми и жестокими они могут оказаться. Пусть молва и гласила, что любовь к королевской семье Шайниля не знает границ, Холан, будучи правителем, как никто другой понимал: у сияющей золотом монеты всегда есть теневая сторона.
Да, в путь с ней отправились эти двое мальчишек. Но что они могут? Пусть Холан и уважал Сумеречного Лиса, но доверие – последнее чувство, которое он был способен в нем разбудить. А его дружок Сайрус не удостоился от короля Левадии даже крох уважения. Холан знал его как вычурного болвана, умевшего только трепать языком.
Ну а самой главной проблемой было то, что пока принцесса будет вдали от дворца, Холан не сможет ее контролировать. Он никогда не считал Айлин покладистой, но и представить не мог, насколько она на самом деле непредсказуема. Слишком долго король Левадии носил в себе тот план, который сейчас наконец-то мог воплотить в жизнь, чтобы позволить себе такую глупую роскошь, как потакать капризам принцессы.
Он всегда рассчитывал, что два их государства объединятся. Год за годом старался вложить эту мысль в голову Фиорга, на что тот, как и всегда, отшучивался. если Холан продолжал настаивать, то становился серьезным и говорил, что Айлин вольна сама выбирать себе спутника жизни.
Холан любил своего друга, но к романтичной стороне его натуры относился с презрением. О какой любви или свободе выбора может идти речь, если подобный шаг сулил рождение союза двух государств, способного нагнать неподдельный ужас на любое другое королевство? Ресурсы, драгоценности, ученые, военная мощь и, конечно, Пятый новрет – все это стало бы ключом к бесконечному процветанию. Ради этого можно пожертвовать любовью.
Поэтому идею сватовства и смотрин Холан вынашивал давно. Ездил с визитами в соседние страны, знакомился с наследниками, герцогами, князьями. Чтобы затем позволить Фиоргу самому убедиться: лишь Холан достоин стать спутником Ее Высочества Айлин.
Чтобы сделать это, нужно было время, отсутствие суматохи и трезвый ум. Непростой план доставил ему немало хлопот. Впрочем, как и всем тем кандидатам, которые нужны были лишь как декорация. Проводя с Фиоргом и его семьей бок о бок много времени, наблюдая, как Айлин превращается из крошечной малышки в прекрасную молодую женщину, он знал все о ее предпочтениях, привычках и даже распорядке дня. это помогло подготовить для каждого жениха план, как нужно вести себя на встрече, чтобы точно не вызвать симпатию принцессы.
Но сейчас из-за спешки его замысел грозил провалиться с громовым треском, вызывая головную боль и тревогу. Холан усмехнулся: его не страшили восстания на окраинах его собственной страны, бесконечные просьбы всех масштабов от подданных и распри между жрецами, угроза войны и неурожайные годы. Но возможность потери бутафорского брака внушала ему ужас.