Страница 446 из 576
Глава 230. Невыносимые страдания
— А!
Вскрикнула Милана, вздрогнув от неожиданного появления Леонида, потом обернулась и, надув губы, уставилась на него.
— Ты что делаешь, ты же чуть до смерти не напугал меня!
— Ха-ха.
Мужчина наклонил голову, его запоминающееся лицо с острыми чертами было полно любви, обеими руками он еще сильнее обхватил хрупкое тело Милы и сказал низким, охрипшим голосом:
— Маленькая негодяйка, я только что спросил, о чем ты думаешь? А ты даже не хочешь обращать на меня внимание.
Во время того, как Леонид говорил, его взгляд скользил по белоснежной коже на шее жены и опускался все ниже в вырез на ее рубашке, огонь в глазах мужчины становился все ярче и, казалось, он вот-вот сожжет девушку дотла.
— С тех пор, как мы вернулись от твоего отца, с тобой происходит что-то не то, что такое, ты увидела с какой нежностью он заботится о свое молодой жене и тебе стало завидно? На самом деле, тебе незачем завидовать.
Леонид недобро улыбнулся, легонько поцеловал Милану в белоснежную мочку уха, а его шаловливые руки начали блуждать по привлекательному телу жены и осторожно залазить под одежду.
— Твой муж тоже хорошо к тебе относится, разве я недостаточно забочусь о тебе? Если моя красавица-жена завидует кому-то, то это значит, что, как муж, я не очень хорош. Поэтому давай продолжим делать то, что поможет тебе почувствовать мою страстную любовь к тебе.
— Что такое ты говоришь!
Милана вся извивалась под огромными ладонями Леонида и, вдруг, его рука коснулась нижней части ее талии, вызвав дрожь во всем теле девушки, ее ресницы затрепетали, и даже голос изменился:
— Леонид!
Мила, стиснув зубы, изо всех сил ударила мужа по рукам и попытала вытащить их из-под своей одежды, но, к сожалению, их силы были неравны. Он не только не испугался, напротив, это еще больше раззадорило его, и мужчина стал вести себя еще более бесцеремонно и нагло.
— Леонид... — Тело Миланы ослабло, голос беспрестанно дрожал и даже стал звучать гораздо мягче. — Леонид, не надо, сейчас же день, к тому же Дениска дома, что мы будем делать, когда он зайдёт сюда?
— Называешь меня по имени?
Брови мужчины поднялись вверх, он как будто медленно забирал у Милы ее жизненные силы, ее голос становился все слабее, а движения все медленнее, но и в то же время сильнее.
— Мила, здесь только мы вдвоем, почему ты так черство и холодно обращаешься ко мне по имени?
— А что такого?
Взгляд девушки дрогнул, она, будто бы, намеренно препиралась с Леонидом, Милана уже давно разгадала его замысел и теперь специально не произносила это слово.
— Называй меня муж.
Мужчина прекрасно видел, что его жена упорно стоит на своем и не собирается сдаваться, поэтому он слегка улыбнулся и терпеливо продолжил соблазнять ее.
— Послушная малышка, назови меня мужем и на сегодняшний вечер я отпущу тебя, дам тебе хорошенько отдохнуть.
— Правда?
Милана повернула голову и посмотрела на Леонида, ее большие, ясные глаза стали немного влажными, а сама она выглядела, как маленький, испуганный зверек, который надеялся, что его отпустит наконец подлый хозяин
Леонид был без ума от такой жены, он тут же кивнул головой в знак согласия и сказал еще более охрипшим голосом, в котором отчетливо слышались нотки соблазна:
— Конечно, Мила, назови меня мужем, и я обещаю, что не трону тебя сегодня, ты будешь отдыхать весь вечер, хорошо?
Девушка рефлекторно прикусила губу, своей маленькой ручкой она сдерживала Леонида, а в это же время внутри у нее шла ожесточенная борьба, спустя долгое время ресницы девушки легонько дрогнули, она наконец морально подготовилась.
Так или иначе, в душе Леонид уже давно был для нее мужем, к тому же они расписались, поэтому называть его мужем было вполне обычным делом. Тем более, нужно было только выполнить его просьбу и сегодня вечером она могла бы отдохнуть как следует, Мила была в выигрышном положении, как ни посмотри, все складывалось очень удобно.
И хотя не было ничего такого в том, чтобы назвать Леонида мужем, все же он вынуждал ее сделать это, поэтому девушка снова чувствовала себя униженной. После недолгих душевных терзаний Милана кивнула головой, а ее белокожие щечки тут же залились румянцем.
— Ладно, хорошо. — Девушка сильно прикусила губу, чуть приоткрыв ротик и обнажив свои белые зубы, а потом наконец сказала: — Муж.
Леонид почувствовал дрожь в теле, но это его не удовлетворило, а наоборот, еще больше раззадорило.
— Тогда скажи мужу, о чем ты только что думала? Тебе действительно кажется, что муж заботится о тебе хуже, чем тесть?
Милана немного опешила, повернулась и недовольно посмотрела на мужчину:
— Ты же сказал, что сегодня весь вечер не будешь тревожить меня, если назову тебя мужем, ты не держишь своего слова!
Когда Леонид услышал это, его взгляд на секунду стал очень нахальным.
— Я правда так сказал, но Мила, — мужчина обхватил нежную и хрупкую девушку за талию, поднял ее на руки и кинул прямо на кровать, а потом указал на безоблачное небо за окном и снова сказал, — сейчас все еще день, до вечера очень далеко, если в этот промежуток времени мы ничего не сделаем, не будет ли это пустой тратой прекрасных мгновений.
— Ты! — Милана никак не ожидала такой подставы от Леонида, ее личико тут же покраснело, и она крикнула: — Какие еще день и вечер, ты самый настоящий жулик!
— Хорошая Мила.
Взгляд мужчины затуманился, и он стал медленно расстегивать рубашку жены.
— Давай не будем тратить время на эти бессмысленные и неинтересные вещи, Дениска уже столько много лет единственный ребенок в семье, хоть он и не говорит, но ему должно быть очень одиноко, давай подарим ему младшую сестру.
— Ты отвратительный!
Милана боролась из последних сил, но в конечном итоге ее тонкие пальцы вцепились в простыню, лицо покраснело, а глаза уставились на хрустальную люстру на потолке, девушка позволила удовольствию полностью овладеть ею.
На город быстро опустилась ночь, Мила бессильно лежала на кровати с закрытыми глазами, и даже во сне ее изящные брови были слегка нахмурены, у девушки был такой вид, будто ее переполняла любовь.
— Не надо…
Леонид, с особой осторожностью, укутал жену одеялом и нежным взглядом посмотрел на нее. Похоже, он действительно сильно обижал Милану, но кто сделал эту на вид слабую женщину такой храброй, что она одна смогла убежать так далеко.
— Папочка.