Страница 436 из 576
— Не надо… Я боюсь… — она была в смятении. В тот момент она почувствовала всепоглощающую панику и волнение.
— Уже никак не вернешься, — он тихо ответил ей. — Я хочу тебя.
— Как ты можешь… — пыталась она вырваться в его объятиях, с силой отпихивая его.
— Тебе холодно? — спросил мужчина её нежно. Даже в темноте она могла разглядеть, как в его ясных глазах блистал скрытый огонь, который был готов вот-вот разгореться!
Температура в оранжереи была как минимум 25 градусов. Захарова покачала головой, не осмеливаясь посмотреть в его глаза. Девушка чувствовала, как температура его тела повышается, а дыхание становится всё более и более разгоряченным.
Леонид часто дышал и крепко сжимал её.
— Дорогая, расслабься. Предоставь это мне!
— Я боюсь… — тихо бросила Милана. Ей казалось, что Коновалов сжимал её слишком сильно. Он так сильно сжимал её, а разрастающийся мрак только подогревал их чувства. Она почувствовала, что её дыхание тоже начало дрожать вслед за ним.
Тогда Леонид мягко взял её на руки и прижал к двери оранжереи. Он расстегнул её юбку, снял нижнее бельё, а затем обвил её тонкую талию своей рукой, а потом его разгоряченные губы отпечатались на её тонкой и изящной шее.
— Я боюсь… — повторяла она эту же фразу.
Однако Коновалов наклонился к ней и резко своими губами закрыл её ротик, который всё проговаривал и проговаривал эти слова. Он продолжал поцелуй, немного меняя расположение губ, и с жадностью впитывал наслаждение от её прекрасных губ. Мужчина засунул язык глубоко, и так ему удалось разбудить чувства в Милане, тогда она тоже продолжила этот поцелуй, сделав то же самое, что и он, и сцепившись с ним в страстном соитии поцелуя.
Его рука прошлась нежно по тонкой талии и основались на её ягодицах, а затем он крепко сжал её нежную кожу там, а потом притянул нижнюю часть её тела к себе да так крепко, что она как будто стала приклеена к нему. Леонид издал вздох удовлетворения, сжимая её в том же месте, а потом ещё сильнее прижал её к себе. Со своей напористостью и разгоряченностью он продолжала упорно поглаживать её, обжигая и соблазняя.
— Лёня… — Мила была полностью без сил. В темноте её прекрасное личико было очень красным, но сама она была бессильна, поэтому она решила, пусть муж делает всё, что хочет.
Её смущение заставило Леонида и без того всегда глубокий взгляд стать ещё более мрачным и задумчивым. Больше никакие слова не вылетали из её губ, потому что все они гасились его горячими губами.
— Позволь мне любить тебя! — сказал Леонид, приподнял её и сделал так, чтобы она была на уровне его поясницы, а потом, стоя, вошёл, издав вздох удовлетворения. Коновалов зажёг чувства, которые принадлежали этой ночи.
— Лёня, о! Лёня… — не выдержала Милана и тихо сказала ему на ухо. Её тихий нежный голос был так же нежен, как язык и губы. Она мягко дотронулась языком до его уха, и тогда он весь обомлел.
Мужчина не удержался перед её неосознанной завлекающей игрой, и вдруг благодаря глубокому импульсу манящего сердца двое погрузились в такую давно желанную бездну!
— А… — Мила вцепилась зубами в плечо Леонида, чтобы не раскричаться. Она крепко прижалась к нижней части его тела, и её обуяло чувство тянущего вторжения в глубину.
В темноте двое дрожали и тяжело дышали. Чувство восторга и удовлетворения друг от друга переполняло их обоих.
— Дорогая, теперь ты моя законная жена, ты рада? — он возбужденно двигался, но успевал шёпотом спрашивать её на ухо. Его интонация была ровной, но тот дрожащий тон и запыхавшееся дыхание говорило ей о том, насколько сильно Леонид возбужден.
Девушка дрожала и терпела.
— Нравится? — снова спросил он и специально сделал резкое движение.
Милана вся сжалась. Девушка не ожидала, что её сжимание приведет к тому, что мужчина, зашедший глубоко в неё вдруг начнёт тихо стонать. Он сделал холодный вздох. Он практически до безумия был замучен ей.
Коновалов вдруг очень резко дёрнулся. Ей хотелось кричать, но она не могла ничего из себя выдавить. Она хотела вырваться, но вырваться не получалось. Пришлось просто висеть на нём и вздыматься вслед за его телом. Очень скоро он уже мог измучать её этим до смерти.
В темноте девушка не осмеливалась кричать, а снаружи снег всё летел. В оранжереи было тяжело дышать.
Кроме дыхания их двоих, иногда ещё вклинивался лёгкий шелест воды.
Милане было до смерти стыдно. Она висела на теле Коновалова. Его нежные, но ужасно дикие движения просто выводили её из себя. Этот мужчина с силой агрессивно сжимал самое мягкое место её тела. Очень много ощущений слились в беспорядке в одно. Это привело к тому, что её влажное тело стало ещё более чувствительным.
— Лёня… Я… Не… Хочу… Больше…
В темноте Леонид поднял своё прекрасное лицо на неё и пристально уставился на её личико, сгоравшее от стыда. Он моргнул своими чёрными, как смоль, глазами и сказал:
— Дорогая, ты хочешь или не хочешь?
Сказав это, он ещё сильнее потянул её на себя. Его движения были дикими и необузданными.
Из-за этих необузданных движений Милана практически потеряла голос. Какое-то ощущение безумной дикости заполнило её изнутри. Слова не могли объединиться в речь, поэтому раздался только пронзительный плач и стон. В итоге на самом сильном его подходе, её голова освободилась от мыслей, и она наконец-то достигла пика своего счастья… А потом девушка просто потеряла сознание…
В тот момент в течение одной минуты, её голова была пуста. Мила совершенно не знала, какой сейчас день и время. Она могла только спрятать свою голову на его плечах. Девушка обессилено дышала. На его теле был пот. Леонид обнимал её и смаковал то прекрасно чувство, которое потрясло его изнутри. Через какое-то время его разгоряченное дыхание успокоилось.
— Дорогая, хочешь ещё? — спросил он хриплым голосом.