Страница 371 из 576
— Ох, Миланочка, я сейчас в дороге, только что закончил с полицией. Ты не волнуйся, папочка наказал тех отбросов, можешь их поздравить, теперь они — кастраты.
Как говорится, то, что закон не может контролировать, сможет проконтролировать твой папуля, ведь никто не смеет обижать мою девочку, — Попов сразу же ответил на звонок и тут же затараторил. — У тебя действительно все хорошо, дочурка?
Тогда волна тепла пронеслась по сердцу Милы. Да, она осознала, что правильным решением было найти своего отца:
— Все хорошо, пап. К счастью, все в порядке. — Вот только рана на лбу все еще немного саднила, но это уже пустяки, которые ее и не волновали даже: — Папочка, я могу кое о чем попросить тебя?
И когда она произнесла вот это «попросить», сердце Леонтия тут же кольнуло. Да что там, даже у Коновалова оно защемило, потому что эта девушка таким дрожащим голоском проговорила это, из-за чего Леонида просто-таки обуяли смешанные чувства.
— Милая моя, не говори так, ты что, я сделаю все, что ты попросишь, — заверил на том конце телефона Леонтий.
— Ага, спасибо, папуль. Тогда можешь отвезти Серёжу и Дениса домой? Я боюсь, что им тоже могут навредить, мне так страшно, папа... Хорошо? — так скромно произнесла Захарова.
А Леонид из-за этих самых слов чуть ли не остолбенел и даже неосознанно взглянул на Милану, невольно удивившись про себя. Неужели его женщина все-таки не верит ему? Мда, похоже, она и правда не особо верила в то, что Коновалов может со всем разобраться, поэтому попросила Попова об услуге. Сама же ничего не сказала ему, это, что, потому что он сильно подвел ее, да? И тогда сердце Леонида Платоновича сжалось от угрызений совести, а в носу защипало.
— Конечно, я попрошу своего человека забрать деток от Коноваловых, не бойся, малышка, у тебя ведь есть папа. В школу они тоже пока ходить не будут, подождем, пока я не найду преступника.
— Хорошо, спасибо! — сердце Милы тут же окутала теплота, а глаза слегка невольно покраснели. — Теперь я могу быть спокойна.
— Я заеду за тобой и заберу домой.
— Ага, — кивнула в ответ головой девушка.
Закончив вызов, Милана наконец-то обратила внимание на взгляд Леонида, что так и пестрил всевозможными эмоциями, из-за чего она даже несколько застыла. И только потом до нее вдруг дошло... Ох, да вот таким своим поступком она просто взяла и показала своему Лёне, что не доверяет ему, да?
Или... может действительно было какое-то недоверие... Да нет, не то чтобы не верит, просто переживает, что на ее мужчину нахлынет некая нерешительность, когда придет время разбираться с теми сестричками. А ведь Милана действительно боится. В этот раз, конечно, ничего не произошло, но не факт, что так будет и дальше.
Но в этот самый момент, ох, выражение лица Коновалова младшего так и застыло в таких непонятных чувствах, да что там, в нем даже можно было прочесть глубокое раскаяние. Вот как он смотрел на Захарову:
— Прости!
Сильные мужские руки одним махом крепко обхватили женщину, и она уловила тонкий запах табака, что был так знаком ей. Это был запах, который заставлял вновь и вновь скучать. Это были теплые объятия, которые никогда не хотелось покидать. Девушка шепотом попыталась прояснить ситуацию:
— Лёня, дело не в том, что я не доверяю тебя, дело в том, что я просто до ужаса боюсь. Мне страшно, что Ирина вновь возьмет и появится, вновь что-нибудь нам сделает, мне страшно от этого, понимаешь!
— Я все понимаю, — хриплый мужской голос раздавался так близко, что даже затрагивал струны души.
В тот же момент глаза Миланы снова покрылись пеленой, а сама красавица закачала головой:
— Если что-то случится снова, то вполне возможно мне придет конец, но я не могу потянуть за собой детей...
Мне очень жаль, прости меня за мой эгоизм, но я не хочу рисковать.
Тогда Леонид на эти слова лишь опустил свою голову и поцеловал ее белокожее личико, которое было пропитано чувством жалости. Затем мужчина прислонил голову к девичьему плечу, и, вдыхая ее аромат, его виноватое и измученное выражение, что покоилось на лице, в итоге окрасилось решимостью:
— Я обо всем позабочусь.
Захарова в ответ просто глубоко вздохнула и протянула руку, поглаживая широкую спину своего любимого. После она тоже прислонилась к его плечу и, прижавшись к нему всем телом, внезапно почувствовала облегчение:
— Рисковать больше нельзя. Ира надела маску и нашла тех пятерых, желая навредить мне... Мою душу пробирает страх только от одной мысли о том, что она тогда говорила.
И в результате этого всего девушка просто решила спрыгнуть в море. Да, уж лучше пусть она умрет, чем будет вот так осквернена. Ведь это казалось чем-то невероятно ужасным для женщины. Но к счастью, тем человеком, что был с ней, оказался ее Лёня, иначе Милана и правда не представляла себе, как жить дальше.
— Прости меня, — это все, что мог сейчас произнести в ответ Коновалов.
Да, возможно он действительно был слишком добр к Марковой. Настолько добр, что все закончилось вот таким вредом для его женщины. Ох, но с какой же серьезностью были сказаны эти два слова.
Да и разве могла Милана не знать о муках, что терзали сердце мужчины:
— Я знаю, что ты чувствуешь вину перед Яной, и это чувство постоянно преследует тебя, поэтому я не буду ни о чем просить тебя, но я должна защитить себя и своих детей. Лёня, ты понимаешь меня?
— Да, я понимаю, — Леонид взял личико своей девушки и нежно поцеловал ее, будто бы лелея девичьи губы, чтобы они из мертвенно бледных постепенно обрели краску, чтобы стали налитыми и увлажненными. — Это из-за меня ты чувствуешь себя не в безопасности.
«Тук-тук». В тот же момент кто-то постучал в дверь, и снаружи раздался голос Ивана:
— Лёня, привезли одежду для Миланы, пусть она переоденется.
Тогда Коновалов вышел и отнес одежду. К этому времени уже стемнело.
Пока Мила переодевалась в комнате, он и Виноградов стояли в коридоре.
— А ты, похоже, прекрасно уже осведомлен о том, кто навредил Миле... — находясь в коридоре, Ваня перевел взгляд на Коновалова, выражение его лица оставалось холодным и непонятным.
Другой мужчина на это заявление кивнул головой:
— Я разберусь.
— Разберешься так же, как ты разобрался с человеком, что был замешан в инциденте с выкидышем? — вскинул брови Виноградов. — Да, мужчин-то можно вот так взять и «утилизировать», а женщин? Как планируешь поступить?
Леонид же замер от этих слов, никак не ожидая, что его собеседник сможет произнести такие резкие слова. Однако он понимал, что тот человек просто лишь беспокоится о Милане.
— Тима говорил, что это была женщина. Ну, ты сможешь наложить на нее руки? — Иван был подле Леонтия уже слишком много лет, и проницательность, которую мужчина смог развить за все эти годы, помогла ему понять, что что-то было не так во всем этом. И раз уж это была женщина, что хотела причинить боль его Милане, то, значит, она должна была быть соперницей в любви, не так ли? Так, собственно говоря, и подумал Виноградов. — Если не сможешь ты, то это могу сделать я.
— Нет, — покачал в ответ головой Коновалов младший. — Я не позволю обидчику Милы остаться безнаказанным.
— Но я не думаю, что посадить ее за решетку — хорошее решение. Закон, как ты знаешь, может сдерживать только тех, у кого нет какой-либо власти. Плюс ко всему, кто может дать гарант, что эта леди не начнет вновь мстить, когда выйдет на свободу? Некоторые люди настолько неутомимы в своей мести, что могут быть одержимы ею до конца жизни, особенно вот такие маниакальные параноики! Я не позволю никому причинить хоть чуточку вреда Миле, — взгляд Ивана тут же превратился в стержень. — А если ты не способен защитить ее, то и не мели никаких тогда пустых слов!