Страница 368 из 576
После этих слов Милана прикусила нижнюю губу и подняла свое маленькое личико, при этом так и не уразумев, стоит ли все же верить этому человеку. Но затем посмотрела в его глубокие и красивые глаза:
— Не надо утешать меня. Мне это не нужно. Вы все мне врете!
— Мила, ты не сможет вот так взять и уйти. Даже если я каким-то макаром вдруг отпущу тебя, то небеса все равно приведут тебя обратно ко мне! Своей вот такой попыткой самоубийства ты, что, хотела взбесить меня? — Леонид уставился на нее, но выступающие вены на его лице так и показывали, насколько сильно он нервничает и боится.
— Я... я теперь грязная... — покачала в ответ головой бедняжка, а зубы ее впились в губы.
— Не смей кусать губы, это могу делать только я. — после чего мужчина неожиданно поцеловал ее, из-за чего Мила словно обомлела, а затем стала сопротивляться. Она пыталась вырваться из объятий Леонида Платоновича, но вот только тот слишком крепко держал ее.
— Глупышка, ничего тогда не произошло, ты все такая же чистая и невинная! Это был я! Я был с тобой! Потом ты уснула, а я, сказав Ивану присмотреть за тобой, пошел разбираться с тем убийцей! Не веришь — спроси Тиму, спроси Ваню, Сашу, да хоть отца своего спроси! Еще можешь и полицейских опросить, с тобой действительно ничего не сделали! Почему ты не веришь тому, что я тут пытаюсь тебе объяснить, а? — сказал мужчина низким и нежным голосом.
— Я.
.. — грустная улыбка повисла на уголках девчачьего ротика. — Тебе не нужно меня утешать, правда! Я знаю, что вы все сговорились, но Лёня, я, правда, больше не могу вот так жить дальше...
— Да чтоб тебя! — рассердился Коновалов, что доказывали его брови, которые сошлись на переносице. — Это был я! Я спал с тобой! Никто другой, а я! Какого черта ты не веришь мне?
Милана же даже не пошевельнулась в ответ. Она лишь просто зарыла голову в плечи, отказываясь поднимать ее. Да, девушка была уверена в своей правоте, в том, что она теперь вся была в грязи. А Леонид... Он просто успокаивает ее. Разумеется, она была тронута этим, казалось даже, что хотела разреветься, но вот только никак не могла сделать этого.
Тогда мужчина, что находился рядом, взял эту девицу за руки, чтобы силой заставить ее поднять голову и взглянуть на себя. Милана сквозь слезы все не соглашалась поднять свои глазки, а Леонид, увидев ее скорбь, произнес:
— Да, что, черт возьми, еще?! Какого лешего ты не веришь мне?! А ну посмотри на меня, давай, посмотри, я же похож на того, кто удовлетворил свои желания, ну?!
И вот после этих слов Захарова замерла и наконец-то осмелилась поднять свое личико. Сквозь некий туман она заприметила, что мужские глаза были налиты кровью, а красиво лицо же оказалось немного изможденным. Да и сам мужчина, честно говоря, казался каким-то уставшим. Что, но ведь раньше он всегда чуть ли не парил после того, как они делали это, разве нет?
Глаза Миланы тут же покраснели, и она покачала головой:
— Нет, перестань утешать меня, ты всегда после подобного пребывал в хорошем настроении, а не вот в таком! — После девушка лишь всхлипнула, в словах ее так и слышалась печаль и отчаяние: — Я понимаю, что вы все хотите как лучше... Но Лёня, но не нужно таким образом досаждать самому себе, как же мужчина может принять такое!
— Миланочка, господи, но это же правда! — Леонид всеми силами пытался образумить ее, но в сердце его так и кололась нотка боли и смутной горечи. — Вот же глупышка, да зачем мне вообще обманывать тебя? Когда я в принципе обманывал тебя, а? Это, правда, был я...
Но Милана Захарова все-таки не поверила ему.
Будучи в крайнем шоке, Леонид только и мог, что просто заорать:
— Ваня! Тима! Быстро сюда!
Дверь тут же открылась. В момент, когда Виноградов вместе с Андреевым появились в дверном проеме, Тимур уже все успел разузнать из уст второго:
— Мила, ты чего такая тупая? Ты уже валялась в отключке, когда мы пришли, и именно Лёня вынес тебя!
Да, слова Тимура вроде как должны были прояснить сложившееся недоразумение, вот только Мила в ответ на это просто покачала головой:
— Я знаю, что вы сговорились! Тима, не успокаивай меня. Я прекрасно понимаю, что вы все это говорите для моего же блага, но у меня, правда, больше не осталось и капли достоинства продолжать жить...
— А-а-а, черт! — Коновалов махнул рукой.
— Все, убирайтесь отсюда.
Мда, уж лучше ему самому разобраться со всей этой путаницей. Ну, просто хотя бы себе самому доказать, что это он был тем, кто спал с ней, ясно, да?
И когда комната снова стала принадлежать лишь им, Леонид Платонович уставился на Захарову, ничего не говоря. Да, мужчине и правда шибко уж хотелось заглянуть девушке в голову, чтобы узнать, о чем же эта девица, наконец, думает.
Он смотрел на нее и с болью, и одновременно с забавой. Как же его женщина может быть такой глупой? Мало того, что глупой, так еще и упертой как баран? Леонид просто смотрел на Милу, смотрел на ее вот такую робость, смотрел на то, как она все больше и больше оказывалась в полнейшей растерянности.
Но затем девушка не удержалась и все-таки спросила:
— Эм... А ты точно меня не обманываешь?
— Разве я похож на того, кто лжет?
Тогда Милана внимательно посмотрела на мужчину. Ну, на его лице действительно вроде как не было никакого отчаяния, также и не виднелось никаких признаков того, что он был жертвой «измены»... Да и у Ивана с Тимуром вроде тоже взгляды были довольно обычные, словно у нее реально... с другими мужчинами ничего и не было, да? Неужели это был лишь один Леонид?
Он же ничего не говорил, а просто смотрел на нее. Молча. Вот такое его молчание даже как-то застигло Захарову врасплох. Она только и могла, что просто пялиться на мужчину, а сердце, казалось, словно застряло в глотке, из-за чего она произнесла несколько дрожащим голосом:
— Это действительно было лишь с тобой? Правда ничего не произошло?
Коновалов в свою очередь все еще молча не сводил глаз с девушки.
— Лёня? — тогда Мила слегка повысила свой голосок.
Но после этих слов мужчина резко подошел и махом содрал с нее одеяло, из-за чего Милана судорожно потянула его назад. Зачем он вдруг вот так берет и стягивает его? Под одеялом же она была абсолютно голой, ведь вся одежда ее промокла! Поэтому девушка отчаянно попыталась укрыть себя. Однако Леонид оттянул ее, сам, словно какое-то божество, сев на краю кровати.
Снова и снова проводя пальцами по щекам девчушки, голос Коновалова казался как никогда хриплым, эхом раздаваясь в тишине комнаты:
— Вот же дурочка. Посмотри на свои засосы, они у тебя от кого-то другого? Кто-то другой разве будет настолько нежен, как я? Понимаешь, что у тебя на теле именно засосы, а не укусы? Или же ты думаешь, что я, в отличие от тех пятерых отморозков, не смог бы тебя удовлетворить? Ты, что, недооцениваешь меня? Дорогая моя, я сейчас очень зол, ведь ты ни капельки не веришь мне!
— Это и правда был ты, да? — Мила тут же натянула одеяло, прикрыв себя. Ну, честно говоря, засосы на ее теле действительно не из тех, что могли бы быть нанесены с какой-либо жестокостью. Да и не верила особо она, что те ублюдки могли быть такими добренькими по отношению к ней и даже не ранить ее. За исключением синяков на руках и ногах, все остальное не казалось уж сильно серьезным, а вот по этим поцелуям все-таки было видно, что они были поставлены с нежностью.