Страница 361 из 576
Глава 189. Антидот
Милана, извиваясь, терлась о грудь Коновалова, ах, как же ей было паршиво! Девушка все еще была в полусознательном состоянии, а тот препарат снова оказывал нее свое действие, из-за чего она все чаще стала ерзать туда-сюда.
В тот же момент, услышав тревожный вскрик, Попов мигом обернулся:
— Миланочка, девочка моя, папа рядом, я здесь, как ты?
— Да как ты вообще посмел наорать на меня, да ты знаешь, что я сделаю за этой с тобой! — точно тогда же Валерий подошел к нему, держа в руке пистолет.
— Я позже сведу с тобой счеты!
А вот Тимур немедленно ухватился за своего отца:
— Папа, ты же говорил, что дядя умер? Что же это все значит?
Милана в свою очередь снова пошевелилась. Ох, как же ей было жарко. Тело... оно будто бы пылало, начиная с кончиков волос и до самых пят. Та самая страстная жажда снова овладела девушкой, из-за чего она беззвучно закричала:
— Лёня... Спаси меня...
— Мила! — мужчина тут же закричал. — Леонтий, Мила под препаратом, я заберу ее домой.
— Под препаратом? Что за препарат?
— Афродизиак... — виновато проговорил Коновалов.
— Ох, проклятье, да как они посмели так поступить с моей девочкой! — Попов снова ожесточенно ударил тех мужчин. — Иван, быстро отвези Милану и Леонида в здешний особняк!
А Леонид Платонович даже ничего толком и ответить не успел, как, обняв Милу, сел в машину Виноградова.
В этот самый момент мужчина услышал рев Леонтия, что доносился позади:
— Вот же говнюк, значит, я мертв, да? Да я тебе сейчас такого жару поддам!
— Ха, ну и мнение у тебя о себе, а! Сегодня я преподам тебе урок, как нужно общаться со старшими, наглец!
— Ты уже труп, клянусь!
— Папа, дядя, хватит! — присоединился Тимур Андреев.
В это время полиция тоже потихоньку начала собираться среди этой шумихи. Ведь если так и дальше пойдет, то вполне вероятно, что Андреев старший разозлится еще больше... А ведь его обматерил собственный братик, это увидели его люди, да еще и говорит, что «жару наподдать хочет»... мда, только этого еще не хватало, куда это вообще годится-то?
Иван в свою очередь уже отвез Леонида и Милану в приморский особняк, как раз расположенный недалеко от склада:
— Так, я за врачом, снаружи есть охрана, поэтому не переживайте, вы в безопасности.
Тогда Коновалов опустил голову и снова взглянул на девушку, сказав:
— Я наберу тебе.
И то верно, как в голове даже могла просто возникнуть мысль о том, чтобы вот так взять и потревожить их сейчас!
Виноградов все тут же понял и просто кивнул головой.
После этого Леонид Платонович, держа Милану, поднялся наверх и отнес ее в комнату для гостей. Ах, вот так глядя на ее метания из стороны в сторону, мужчина только и мог сделать, что просто крепко-накрепко прижать к себе свою любимую женщину.
В ту секунду Милана наконец-то приоткрыла свои глаза, но только они казались такими пустыми и совершенно расфокусированными! Мда, мужчина прекрасно понимал, что его любимая сейчас была полностью во власти афродизиака!
Вот так наблюдая за ее встревоженным и страдальческим взглядом, за тем, как девушка отчаянно раскрывала губы, пытаясь что-то произнести, однако, в итоге, оказываясь не в силах сделать это, на лбу Леонида выступила вена, а сам мужчина нахмурил свои брови, после чего поспешно произнес:
— Мила, я тут! Я рядом с тобой!
После своих слов Коновалов тут же положил свою женщину на кровать, а она в ответ моментально завела свои руки ему за шею. Ох, в каждом движении читалась бессознательность и голодный инстинкт. Вот только с уст Миланы срывалось лишь одно имя — Лёня. И хотя звук так и не доносился, Леонид мог прочитать это по ее губам.
В тот же момент мужское сердце просто-таки сжалось от боли:
— Миланочка, боже, прости меня! Это я во всем виноват, это моя и только моя вина! Я не смог защитить тебя! Я в этом виноват!
Низкий голос говорящего отдавал печалью, а из-за острой боли, что так и терзала сердце, Леонид чуть ли не начал задыхаться, смотря на то, как его любимая женщина терзается в пытках от афродизиака. И тогда он начал покрывать своими поцелуями губы Миланы, ее щеки, мочки ушей и шею, просто для того, чтобы хотя бы губами попытаться избавиться от этих злосчастных следов на теле девушки.
Захарова же моментально напряглась, словно чего-то испугавшись. Коновалов младший сразу понял происходящую перед ним ситуацию:
— Миланочка, это я! Все хорошо, это я! Я — Леонид, твой мужчина!
Тогда девушка словно услышала бормотание человека напротив, после чего слегка расслабилась.
Леонид просто лишь поцеловал ее. Но в ответ на это Мила не спеша очнулась, а, как только открыла свои глаза, увидела на себе мужчину, из-за чего в панике отпрянула назад.
— Это я, — Леонид Платонович тут же подавил боль, что растеклась в его сердце, после чего нежно погладил по щеке свою женщину, нежно проговорив слова утешения ей на ушко. — Миланочка, дорогая моя, ты только не бойся. Это же я, ну! Пожалуйста, поверь мне!
Глаза Миланы же были словно в тумане. И тогда она просто приняла его. Девушка вытянула свои ручки, а ее мягкое тело все изгибалось и изгибалось, теревшись об мужскую плоть. Девичьи губы казались такими красными, а кровь с ее лица практически уже была стерта Коноваловым. Ну, как-то уже поздно было обрабатывать ту рану, что зияла на ее лбу, да и волосы, которые уже давно стали влажными от тягот соблазна, прилипли к щекам и шее девушки, а глаза ее, в которых сияли звезды, были слегка приоткрыты.
Ах, каким же обворожительным и чарующим был ее вот такой вот вид. И вообще-то она никогда не показывалась такой раньше перед своим мужчиной
Леонид снова прочувствовал все тонкости душевной боли, печали и вины, но в то же время безустанно начал благодарить всевышних за то, что ничего не произошло. Иначе он бы даже и представить не мог, как справился бы с этим! Но ему пришло осознание того, что даже если бы та самая страшная вещь и случилась бы, то он бы все равно продолжил нуждаться в своей Миле!
В этот самый момент Коновалов четко знал, что она нужна ему, но он также был признателен небесам за то, что не случилось наихудшего варианта развития событий. Каким же счастьем было то, что ничего не произошло! Да даже если бы произошло, то ему было бы все равно на это. Единственное, он беспокоился о том, что она сама не могла бы на такое закрыть глаза.
А при виде ее обмотанного лба мужское сердце тут же болезненно сжалось. Это же она ударилась сама, не так ли?
В это самое время Милана обхватила шею Леонида своими маленькими ручками, а маленьким личиком же начала тереться об него, будто бы никак не знала, как же расправиться с его одеждой.
Коновалов в свою очередь наблюдал за ее неопытными движениями, с замиранием сердца думая о том, что даже находясь под ним, Захарова всегда сохраняет некое целомудрие. Ох, как же щемило его сердце от такого смелого вида женщины, которая раньше никогда и не представала так перед ним!