Страница 335 из 576
***
После того, как Мила выплакала все глаза, она выглядела очень спокойной. Леонид сидел около неё и держал её за ручку. Его большая тёплая рука накрыла её маленькую ледяную ручку. В душе у Миланы стало теплее.
— Лёня, мы друг для друга опора, — тихо сказала Милана. В её лёгкой интонации отчётливо слышалась уверенность. Она очень крепко обняла Леонида. За столько лет пустоты её душа впервые ощутила опору и поддержку.
— Да! — кивнул Леонид.
***
Лидия умерла в день Рождества. Через три дня были похороны.
Её похоронили в одной и той же могиле с матерью Василисы и Дмитрия. Две женщины теперь лежали рядом: одна слева, другая справа.
Василиса сейчас как будто бы выросла за одну ночь. Теперь её лицо уже не выглядело таким юным, как раньше. На нём всё больше стала отображаться взрослость, но эта самая взрослость вызывала у других лишь тревогу.
***
Милана заболела. В тот вечер, когда она вернулась из семьи Морозовых, у неё поднялась высокая температура. Она бредила во сне, поэтому Максим протянул руку и прикоснулся к её лбу. И только тогда он обнаружил, что у неё такая высокая температура, что даже страшно.
— Мама… — всё бормотала и бормотала она.
Леонид положил холодное полотенце ей на голову, взял за руку и вздохнул. ОН с болью слушал её болезненные бормотания.
— Я знаю, как тебе грустно, она ведь твоя мама, но она ушла спокойно. Наверное, смерть для неё была только неким освобождением. Не грусти!
Губки Миланы дрогнули, и она снова начала что-то бормотать себе под нос:
— Не хочу… Она умерла…
Её голос был очень тихим. Леонид опустил голову, приблизился к её губам и прислушался к её словам:
— Лёня… Не хочу, чтобы она умирала…
У него защемило в груди. Её бормотание было настоящим терзанием. Его сердце ёкнуло и заболело в груди.
— Мила, я знаю! Знаю! Я понимаю, что у тебя на душе.
Милана проболела три дня. В течение этих дней температура не спадала, поэтому она так и не пошла на похороны.
После того, как прошли похороны, Василиса пригласила Милану встретиться.
— Сестра, ты можешь называть меня сестрой? — сказала Василиса Милане с надеждой. Увидев, что лицо её собеседницы бледное, она подумала, неужто Милана так печалится о Лидии.
Милана увидела лицо Василисы, которое и так само по себе было всегда белым, но теперь она была бледной до жути. Она ещё сильнее похудела, и щёки стали впалыми. Её ресницы прикрывали веки, заслоняя собой глубокую тоску, в которой скрывалась усталость и тревога. В последние несколько дней этой девочке пришлось ой как нелегко.
Василиса росла, не зная забот, ей ни разу не пришлось вкусить сложности жизни, но сейчас она в одиночку провела похороны и пресс-конференцию, на которой она смогла развенчать грязные слухи о смерти Лидии и Дмитрия и дала полное опровержение тому, что Лидия кастрировала Дмитрия.
После всех этих событий Милана как будто бы заново для себя открыла Василису. Если бы не Лидия, то Дмитрий сейчас как минимум был бы жив, но Василиса совершенно не винила во всём этом Лидию. Она говорила, что той приходилось в последние годы так тяжело и так плохо, что вся семья Морозовых виновата перед ней!
Милана смотрела на её тревожное лицо и кивнула со словами:
— Отныне я всегда буду твоей сестрой, но и ты не забывай беречь себя!
Услышав, что та согласилась, Василиса широко улыбнулась и засияла.
— Сестра, теперь у меня всегда будешь ты. Теперь мы родственники!
Неизвестно, почему, но у Миланы покраснели глаза. Она вспомнила тот день, когда мать потеряла Матвея. Она тогда была в точности, как она сейчас — беспомощна и нерешительна. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы у неё был кто-то родственный рядом. Поэтому она прекрасно понимала, что на душе у Василисы. Она протянула руку и пожала руку своей собеседницы.
Обе девушки сидела в кафе. Василиса достала папку с документами и положила перед Миланой.
— Сестра, это пятнадцать процентов акций семьи Морозовых. Я дарю их тебе от лица Лидии.
Милана пришла в шок. Она не ожидала, что семья Морозовых поделится с ней акциями.
— Нет, мне не надо!
— Сестра, ты просто не можешь простить Лидию? — не поняла Василиса.
— Не в этом дело. Василиса, спасибо тебе за расположение ко мне. Я понимаю. Почему ы это делаешь, но мне правда они не нужны.
— Но, сестра, это то, что ты имеешь право получить. Мой отец виноват перед тобой. Из-за него ты столько лет страдала. Я от лица отца и Лидию извиняюсь перед тобой и прошу тебя, сестра, прими это от нас!