Страница 334 из 576
Глава 176. Всё заканчивается смертью
— Нет! Хоть я и намерено нанесла увечья, но никто ведь не умер, — холодно сказала Лидия. — На втором этаже в первой комнате слева, идите посмотрите! Василиса, это я приготовила твоему отцу. Ему наверняка понравится.
Все посмотрели на тарелку и увидели, что на ней лежит маленький кусок мяса. Очень короткий. Он настолько иссох от жарки в масле, что стал маленьким-маленьким, поэтому даже было непонятно, что это за мясо.
После этого полицейские пошли на второй этаж и увидели, как в комнате Дмитрий лежит на кровати. Надетая на нём белоснежная пижама испачкана кровью, а в особенности между его ног. На полу валяются ножницы все в крови. Лидия поднялась за ними, а когда увидела, что все замерли и не понимают что к чему, она осторожно сказала:
— Да! Я его порезала, а потом кое-что приготовила. Уникальное вышло блюдо! Ха-ха-ха…
***
Милане позвонил Степан. В тот момент она была в доме Поповых, где все готовились к ужину, но вдруг раздался звонок.
— Мила, приезжай к Морозовым! — голос Степана был необычайно подавленным.
— Морозовым? — удивилась Милана. — Стёпа, я…
Она хотела сказать, что не поедет, но Степан тотчас же её перебил.
— Мила, твоя мама умерла! Василиса сказала, что тебе надо приехать, несмотря ни на что!
У Миланы зашумело в голове, и она оцепенела. Всё, что он говорил дальше, она уже не слышала.
— Что такое? — Леонид перехватил телефон и спросил тревожно: — Степан, это Леонид, что случилось?
— Лидия умерла! — снова повторил Степан. — Поедет ли Мила проститься в последний раз — ваше дело. Василиса сказала, что нужно оповестить Милу. Поэтому я просто оповещаю вас, а ехать или нет — решать вам!
***
Через полчаса Леонид привёз Милану в дом Морозовых.
Полицейская машина ещё стояла рядом. Слуги и охранники семьи Морозовых все сохраняли серьёзность. Лица никаких эмоций не выражали.
У Миланы в голове звучала только одна фраза: «Она умерла… Она умерла…». Когда она попала в гостиную дома Морозовых, Мила увидела, как на носилках лежат два трупа, а сами носилки накрыты белыми тканями.
Василиса вся, съежившись, сидела на диване, а Степан рядом успокаивал её, но она только тихо всхлипывала и просила Степана её не трогать. В этот момент дворецкий сказал:
— Госпожа, прибыли госпожа Милана и господин Леонид.
В этот момент Василиса перестала плакать и подняла заплаканное лицо, посмотрев на Милану. Потом она встала и, пошатываясь, подбежала к ней:
— Мила, мне так жаль…
Милана была в шоке. По всему телу она ощущала лишь холодный пот.
— Мила, Лидию застрелил мой отец из пистолета, я не смог защитить её… Наша семья Морозовых очень виновата перед тобой за то, что отец мучал её все эти годы…
У Миланы не было настроения её слушать, но она была относительно спокойна и холодно сказала:
— Кто «она»?
Леонид уже узнал от Степана, что, оказывается, Лидия посыпала Дмитрию яду. Когда он был без сознания, она отрезала его «петушка» и сделала два блюда из него. Как только Дмитрий очнулся и понял это, он воспользовался тем, что полицейские не смотрят у убил её, а сам застрелился.
Василиса приоткрыла белое полотно, и показалось лицо Лидии. Её лицо было очень спокойным и выражающим полую непринужденность и безмятежность. Глаза Миланы покраснели, но ни слезинки ни упало. Она просто смотрела и смотрела на неё.
Эта женщина дала ей жизнь. Только сейчас она осознала, что вся жизнь Лидии была одной большой трагедией. Милана даже не помнила, когда та улыбалась. Наверное, она не любила Андрея, поэтому она сменила семью, поэтому ей было всё равно на то, как там дела с Матвеем и, возможно, поэтому, она была просто слишком эгоистичной!
Пусть вся эта ненависть и все эти чувства уйдут вместе с этой жизнью и исчезнут навсегда! Мила сделала глубокий вдох, подавила слёзы и снова посмотрела в это лицо. Потом она горько произнесла:
— Лёня, нам пора!
— Мила? — крикнула Василиса. — Где же лучше похоронить Лидию?
Милана покачала головой и смутным взглядом посмотрела на мать.
— Я не знаю, она принадлежит семье Морозовых. У меня нет права вмешиваться.
Она выпрямила спину и сжала руки в кулаки, а затем просто вышла. Леонид бросился за ней на нервах.
Милана даже не обернулась, как будто бы она всё решила окончательно и бесповоротно, но в душе она проговорила одну фразу: «Мама, счастливого тебе пути!». Как только она вышла из гостиной, из глаз у неё потекли слёзы, но она не издала ни звука
Леонид молча обнял её, а потом просто взял её на руки. Милана уткнулась лицом ему в грудь.
Леонид вздохнул. Он выехал на машине со двора семьи Морозовых и остановил её на дороге. Милана молча села на место рядом с водителем. Слёзы лились у неё из глаз. Она всё плакала и плакала, но не издавала ни звука.
— Мила… — Леонид протянул руку, чтобы вытереть ей слёзы.
Милана подняла голову, не понимая, что происходит. Её белоснежное личико особенно выделялось на чёрных волосах, и оно ужасно хотело плакать. Её глаза ужасно опухли, и она жалобно смотрела на него, а потом тихо спросила:
— Леонид, почему же я так её ненавидела, но, увидев её смерть, мне так грустно? Так грустно, понимаешь?
Леонид замер, зрачки его сузились. Он вытянул руки и прижал её к груди. Потом он легонько похлопал её по спине:
— Мила, это потому что она твоя мама. Она родила тебя! Поплачь, если хочется.
Милана прикусила губу, но в итоге снова не выдержала и, как ребенок, громко зарыдала…
***
В кабинете семьи Поповых.
Фатима принесла чашку слабо заваренного чая и поставила его на стол Леонтию. Он в этот момент курил. Как только он увидел, что она вошла, он тотчас же потушил сигарету. Он не хотел, чтобы она и ребенок узнали, что он курит второсортные сигареты. Потом он встал и стал открывать окно.
— Не надо, я сейчас выйду уже, — сказала спокойно Фатима, увидев, что он открывает окно.
— О! — его рука, тянущаяся к окну, замерла, и он не стал его открывать.
Фатима подошла к выходу и остановилась со словами:
— Посмотри на неё в последний раз.
— На кого? — поднял голову Леонтий.
— На маму Миланы. — Фатима не верила в то, что он не понимает, о чём речь. Наверняка он просто делает вид, что понимает. — Я знаю, что в твоем сердце была она. Все эти годы. Она была всегда.
Леонтий немного удивился и посмотрел в сторону входа.
Фатима развернулась и улыбнулась:
— Не надо так на меня смотреть, я всегда это знала. Лидия была твоей первой любовью?
Леонтий смотрел на неё и ничего не говорил. Он просто в тишине молчал.
Тогда Фатима развернулась и уже собралась уходить, но он вдруг ответил:
— На самом деле я перед ней ужасно виновать!
— Что?
— Сначала я изнасиловал её, а потом заставил избавиться от ребенка…