Игрушка в лапах судьбы

Глава 100. Его хрупкость

Он и не думал, что она способна проявить инициативу, а она не думала, что он станет продолжать — вот же отвратительный мужик, разве он не насытился? Что ему ещё надо?

Его поцелуи были такими мягкими, соблазнительными и сладкими, он чмокнул её прелестный изящный подбородок, а затем лизнул её чувственную мягкую мочку уха, прощупал языком её нежную ушную раковину. Она вся дрожала от страха, снова и снова чувствовала, что её конечности немеют. Его рука медленно ощупывала её плоский живот, было трудно поверить, что у уже рожавшей девушки может быть такое соблазнительное тело.

— Не надо! — возражение прозвучало уже так тихо.

— Не надо? — его рука уже раздвигала её ноги.

Милана испугалась.

— Леонид, Вам что-то нужно? — сказала она, и её щёки покраснели, — Отстаньте!

— Мне нужна ты! — он вновь потерял самообладание, снова погрузил в неё свой инструмент, уже давно готовый к действию, и начал неистово водить смычком по её внутренним струнам. Весь оставшийся день они, не ведая усталости, играли мелодичные сонаты. Их тела плотно смыкались, из-за жары сплавлялись в единое целое. Когда Леонид совершил в её теле последний рывок, то, не сдерживаясь, прорычал и излил поток тепла внутрь. Он отодвинулся от неё и увидел, что она уже совершенно выбилась из сил и лежит почти что без сознания на его локте. Он не смог не улыбнуться, помог ей укрыться одеялом, с любовью посмотрел на умаявшуюся девушку, взял телефон и позвонил.

Как только начался разговор, Леонид равнодушно спросил:

— Ты виделся с ней?

На том конце был никто иной как Мирон Коновалов, он опешил, не стал отрицать, что пытался предупредить Милану, но всё же довольно сердито крикнул:

— И что с того?

— И чего это она тебе понадобилась? — Леонид и сам был зол, зачем ему было трогать Милану?

Как только Мирон услышал обвинительный тон своего сына[ Тут мы можем заметить, что Мирон – отец Леонида. Тогда становится непонятным, почему Леонид имеет отчество «Платонович».], то поневоле ещё сильнее рассердился. — Как так вышло, что родившая тебе ребёнка девушка смогла ещё и чувства в тебе пробудить?

Позвонив, Леонид не стал просить прощения, чтобы выйти на работу в корпорации «Coco», а вместо этого стал обсуждать с ним Милану, видимо, эта девушка была и впрямь красива, но и что с того? Она ведь была суррогатной матерью, эта девушка де-факто торговала собой ради денег, разве она достойна того, чтобы к ней привязываться?

— Кто разрешил тебе видеться с ней? — голос Леонида непроизвольно стал громче, даже находившаяся рядом в комнате Милана очнулась.

— Это она тебе рассказала? Какая же она лицемерная! — Мирон ещё больше разгневался, он просто негодовал, что девушка посмела жаловаться у него за спиной!

— Ты полагаешь, что она — такая же никчёмная, как и ты? Я сам обо всём догадался! Она ни слова не сказала!

— Она не говорила, а ты взял да и узнал? — Мирон не мог так просто в это поверить.

Леонид не был намерен объяснять, он лишь сказал:

— Серёжа — мой сын, я хочу, чтобы у него была мама, это — моё личное дело, ты — всего лишь его дед и не в праве вмешиваться!

— А ещё я — твой отец, человек, подаривший тебе жизнь! — строго ворчал Мирон, — Что ты, что Сергей, оба должны слушать меня, вы передо мной в вечном долгу!

— Я могу поручить кому-нибудь забрать Серёжу, если тебе одиноко, то пойди найди спутницу, я не возражаю! — Леонид звучал отстранённо и апатично, но выглядел озабоченным.

— Вот же ж ты... строптивый ребёнок, хочешь, чтобы я опорочил имя твоей матери? Даже и не думай! — в голосе Мирона звучала ярость, — Не надейся жениться на ней, не надейся, что Сергей станет вместе с ней жить, женой наследника семьи Коноваловых должна стать образованная воспитанная девушка, как твоя мать!

— Моей матери уже нет в живых, она погибла, родив меня, я — причина её смерти, погубивший её человек... Не беспокойся, Милана не станет женой наследника семьи Коноваловых, она всего лишь станет моей женой! И полноценной матерью Серёжи! — равнодушно констатировал Леонид.

Милану вдруг очень тронули его слова, Леонид, он.

.

— Ты недостоин своей матери! — прорычал Мирон, словно его поразили в больное место, — И даже не думай передать ей Сергея! Сергей — мой внук и будущий наследник семьи Коноваловых!

— Серёжа — мой сын, и я лучше знаю, что ему нужно! — Леонид никогда не ведал материнской любви, поскольку мать погибла, родив его. Из-за этого всю свою жизнь он нёс на себе бремя ответственности за её смерть. Провинился перед матерью, он её погубил! Провинился перед отцом, ведь из-за этого он впредь жил в одиночестве! Леонид чувствовал, что заслуживал смерти, но Серёже больше нельзя было жить без матери! Он не желал, чтобы ребёнок рос в одиночестве также, как и он. Сам он не мог вернуть собственную мать, но мать Серёжи была жива, он не имел права лишать сына материнской любви! Пяти лет уже достаточно, чтобы у ребёнка была душевная травма!

Наблюдая за происходящим, Милана не могла не волноваться, она пришла в себя и немедленно поднялась, оделась, в её душе была борьба, он ведь ради неё ссорится с собственным отцом, это совсем не то, чего она хотела.

Она понимала, что позиция отца также была вполне разумной, вне сомнений, она была опороченной и недостойной!

Леонид повесил трубку, встал в коридоре, лицо его пугало своей мрачностью.

Милана отворила дверь и увидев, что он стоит в дверях в одном банном халате с телефоном в руках, невольно перевела взгляд.

Услышав звуки, он обернулся, увидел её, взор его непроизвольно стал мягче:

— Можешь ещё поспать маленько!

Он знал, что она смертельно устала, и это он её смертельно утомил!

Её лицо запылало, она склонила голову и посмотрела на пальцы своих ног. — Вы поссорились со своим отцом?

— Нет! — он не стал признаваться и взял её с собой обратно в комнату, — Не лезь в чужие дела, я сейчас пойду и верну Серёжу!

— Нет! — Милана тут же отрицательно покачала головой.

Хоть она и правда хотела бы увидеть ребёнка, ей нужно было подумать над тем, какое будущее для него было бы лучше, и что она должна сделать, чтобы у него была лучшая жизнь. В голове у неё сейчас был полный сумбур.

Он удивился, положил телефон на прикроватную тумбочку.

— Вы не виноваты в произошедшем, не корите себя! — вдруг сказала она, вспомнив слова господина Коновалова, а затем подумав над тем, о чём Леонид говорил по телефону, в его интонациях тогда ясно слышались страдания и самобичевания.

Милане вдруг стало тяжело на сердце, он ведь сказал, что его мама погибла, родив его, было заметно, как сильно он беспокоился из-за этого, прошло уже 30 лет, а он говорит об этом с такой скорбью. Милана вдруг почувствовала, что это событие всегда висело на нём грузом, несмотря на то, что на тот момент он даже ничего не осознавал. Он молчал, но слова Миланы задели его за живое. Она покосилась на него и увидела, как подрагивали его сексуальные губы, будто он был крайне напуган, его изящная челюсть была поджата, словно он был в смятении, а его глубокие тёмные глаза выглядели зловеще, словно были способны поглотить кого-то.