Страница 180 из 576
С этими словами он прильнул губами к её губам, и в этот миг они достигли наибольшей близости. Её грудь зацвела пред его лицом как раскрывшийся бутон, он всё-таки оставил в покое её губы и переключился на эти соблазнительные плоды. Из-за его поцелуев Милана чуть ли не задыхалась, часто и тяжело дышала, пыталась что-то сказать, но вздрагивала и не могла ничего произнести, её речь оборачивалась в стоны. Его поцелуи становились всё более раскованными и наглыми, будто он хотел нацеловаться на всю оставшуюся жизнь.
— Перестань... — стонала Милана, ей было трудно говорить.
Но её слова лишь подталкивали его действовать активнее, так спешно, так резко, что её тело расслабилось, она не могла двигаться. Она не могла дышать, не могла говорить, не могла что-то сделать, тело, вопреки ожиданиям, стало двигаться в такт его толчкам, он двигался всё сильнее и яростнее, она уже почти потеряла сознание, происходившее было для неё душераздирающим, по телу стремительно циркулировала кровь, необычайное наслаждение накатывало волна за волной. Он двигался так интенсивно и решительно, что она уже и не чувствовала сумбур в своей голове, у неё закружилась голова, словно её подкидывали до облаков, а тело было невесомым.
Когда он был близок к завершению, то вдруг прильнул к её губам, крича и покусывая, не давая ей сказать и слова.
После пика страсти Милана в бессилии упала без сознания в объятия Леонида, пытаясь взять хотя бы небольшую передышку.
Леонид убрал с лица намокшую от пота чёлку, долго не отрывал от неё взгляда, в его глазах мелькнул трудно уловимый огонёк искренней любви. К Милане же постепенно с трудом возвращался рассудок, оказывается, это может быть так прекрасно...
Когда буря миновала, всё утихло, он обнимал её, с закрытыми глазами наслаждался теплом, что осталось после угасания. В комнате постепенно рассеивался дух страсти, такой густой, такой насыщенный...
Она открыла глаза и обратила свой затуманенный взор на него, его подбородок с лёгкой щетиной казался очень сексуальным. Он вдруг начал говорить:
— Мы родим дочку!
Её тело вновь застыло — выходит, он не шутил, что хочет ребёнка. Но как ей к этому относиться?
Разве ей стоит рожать ещё? Как быть с Серёжей? Всё это так сложно, она говорила, что способна его покинуть, но не прошло и трёх дней, как она снова с ним в постели, всё становится ещё запутаннее!
Он приподнял её руку и увидел несколько сломанных ногтей, огорчился, сдвинул брови:
— Что случилось?
— Случайно сломались! — она не была намерена объяснять, в тот день она была крайне подавлена и неожиданно для себя начала царапать стену.
Он обомлел, обратил внимание на её уклончивый взгляд, сам-то он уже давно понял, что она врёт, он был уверен, что старикан разыскал её, и, конечно, запретил ей видеться с Серёжей, а эта глупая девчонка просто взяла да и смирилась с этим.
— Успокойся, завтра я приведу Серёжу, нельзя ведь допустить, чтобы ты не была со своим сыном! — она услышала его слова и оцепенела.
Сможет ли с этим смириться его отец? Будет ли так лучше для Серёжи? Правда лучше?
— Нельзя, чтобы у Серёжи не было мамы! — говоря это, он взял своей большой рукой её миниатюрную ручку, — Нам и ещё надо нарожать! У семьи Коноваловых в трёх поколениях было лишь по одному наследнику, а ты должна нарожать кучу детишек!
Её щеки покраснели:
— Леонид, мне не хватает статуса! Я уже поработала на тебя суррогатной матерью, это — пятно на всю жизнь, которое просто так не стереть, — сказав это, Милана почувствовала в сердце пульсирующую боль, — Я — девушка, которой не хватает статуса, чтобы рожать детей семье Коноваловых, ты должен найти пару того же положения и происхождения! Скажи Серёже, что его мать погибла!
— Кто сказал, что тебе не хватает статуса? — он поднял брови, — Рожать мне детей дозволено лишь тебе! Это другим девушкам не хватает статуса! Ты вон славно живёшь-поживаешь, зачем говорить, что погибла? Ребёнок тебя любит, а ты говоришь мне искать кого-то ещё? Даже не думай сбегать от своих материнских обязанностей, это ты должна воспитать Серёжу, обучить его, любить его, это — твой долг, конечно, это и Дениса касается!
— Правда? — её глаза задвигались, а лицо украсилось застенчивой улыбкой, её красота сейчас была скромной, утончённой, но горе в её глазах всё ещё нельзя было утаить.
Леонид опустил ладонь ей на щёку, спокойно погладил, а затем сковал:
— Рожать дозволено лишь тебе! Мне нужна дочь, красивая, как ты, роди мне такую!
У Миланы замерло лицо, к удивлению, в глубине её глаз теперь можно было заметить нежность и умиление:
— Леонид...
Милана обняла его шею обеими руками, погрузила пальцы в его волосы, слегка надавила и прильнула к его губам. Леонид хоть и застыл от удивления на пару секунд, но тут же вернул себе инициативу, его жаркий язык двигался вдоль линии её соблазнительных губ, он наслаждался её запахом, ныне особенно чистым, всю свою страсть он пытался вложить в свои нежные поцелуи, которые настигали её губы и зубы.