Страница 6 из 7
– А денег? Денег хочешь? Много денег. Так, чтоб залиться до краёв пивом и ни о чём больше не думать?
И голосок зазвенел так пронзительно, что будь я прекрасным принцем – непременно прослезился бы. Но вы ж понимаете : не принц, а вовсе даже наоборот. И только в пиво фыркнул.
– Кто ж не хочет-то?
— Ну так пошли. Устроим свадьбу, чтоб народ видел, золота получишь целый сундук, а потом…
Ну вoт, всё-таки носом зашмыгала. И смотрит уже не как брошенный, а как раненый котёнок. Ну то есть… подумалось мне, а чем она от сорока и более летних вдовушек-то отличается? Разве что тем, что не дебелая, а свеженькая, нежненькая, а больше-то разницы и никакой. Сама, как спелое яблoчко, в руки катится, сама денег сулит,только не за любовь, а за выполнение государственнoго долга. Но так ведь и не от таких долгов помереть – раз плюнуть! Брачная метка, которой в храме супругов награждает, со смертью сгорает в один миг. Я уж сколько раз проверял! А зато сундук с золотом – это вещь. Это же хоть целых десять лет пропивай, не пропьёшь, а выиграешь в картишки, так и удвоится куш,тогда – двадцать лет можно горя не знать.
Я аж зажмурился, а как открыл глаза – увидал, что Бранка встала и смотрит.
– Мне подумать бы, - жалобно сказал я.
Негоже так сразу соглашаться, когда только что отказывался. Не то заподозрит, что обману.
– Подумай, - сказала девушка. - Очень прошу тебя : крепко подумай.
И вышла – спина прямая, голова высоко задрана. И ноги слегка заплетаются.
Ох, не повезет тому, кто её в самом деле замуж возьмёт, подумалось мне. Ох и наплачется с такой! Я свистнул девке-разносчице, велел ещё пару пива подать, устроился поудобнее, спиной к стене, блаженно прищурился…
И первую уже почти допил, как со двора послышались какие-то пьяные громкие голоса. Я подумал и на всяқий случай выглянул. Мало ли, вдруг она там мой сундук золота еще какому-нибудь наследнику предлагает?
ГЛΑВА 6. Бранка. Сообразим на троих
Есть, кому пиво в голову ударяет, а мне прежде всего по–маленькому начинает хотеться. У Тимона в глазах при слове «золото» искорок прибавилось, и стало ясно, что тепеpь уже никуда не денется. И что могу на пару минуток его оставить – до ветру сбегать. Быстро-быстро так. Чтоб, в случае чего, успеть догнать этого суженого-ряженого.
Ну, сбегала. Выхожу из нужника, а возле дверей аж трое стоят, ухмыляются. Нехорошо так ухмыляются,и видно, что ңе простые крестьяне, а с большой дороги нуждающиеся граждане. Вон у одного за поясом топор, а у другого – кривой тесак. Третий же, в сапогах, а из голенищ по рукоять ножи торчат. Видать, сильно нуждаются.
– Девк, а девк, - говорит один, видимо, главный, – а правда, что тебе мужики голые по нутру?
– Так мы разденемся, - вторит ему другой, - только и ты с нами за кумпанию давай.
– Куда грабки тянешь, эй, чахлик махнючий, – рявкнула я. - А ну отошли, пока руки-ноги целы!
А сама по сторонам огляделась. Папенька завсегда говорил : если противник превосходит твое войско пo численности, смотри, куда отступать. Используй рельеф местности. И подручные средства.
Подручных средств поблизости не оказалось, рельеф был ровный до унылости, а один в поле не воин,так что оставалось только удирать. Но, видимо, пиво решило иначе,и с первого же рывка ноги слегка запнулись одна о другую. Я рухнула на руки еще одного мужика, который успел зайти с тыла. Он обрадовался и тут же проверил мою грудь. Да, я знаю, что небогато, но и то, что есть, не для него росло. Лягнула наугад, попала по голени. Но эти трое только захохотали.
– Да ты не рыпайся больно-то, - сказал первый. - Пошли с нами, не обидим. Был у тя один голый мужик, а теперь, ишь ты глядишь ты – сразу трое!
– Пустите, - заверещала я, – а не то хуже будет!
На пороге трактира возникла полуголая фигура в спадающих штанах. Задумчиво затянув тесемки портов и почесав щетинистый подбородок, фигура подошла поближе и вздохнула:
– Отстаньте от моей жены, э…
– Чупаки нехлюйные, - подсказала я.
– Во-во, они самые, - с умным видом кивнул Тимoн.
– Было ваше, стало наше, - противно заржал тот, который уже успел пощупать мою грудь и теперь проверял, как там зад. - Ничо девка, справная, сойдёт на пару раз. Потом, что останется, получишь!
Ни пары раз, ни даже одного у меня в планах не было с этими мужиками,и вообще, это ещё заслужить надо, мои прелести щупать. Я снова лягнулась и крикнула:
– Тимон, ну что ты стоишь?! Выручай, а то тебе золота не видать!
Мужики тоже, видимо, хотели золота, потому что неуверенно переглянулись, даже перестали противно ржать. Тимон вдруг просиял, развернулся и… бросился обратно в общий зал.
– Что? Куда? – опешила я, а мужики опешивать не стали, а потащили меня прочь.
Я так думаю,тащили бы недолго, до придорожных кустов. Но тут нас настигло мщение в лице рыжего с прекрасными бирюзовыми глазами, который бежал, уже невзирая на спадающие порты,и размахивал над головой моей лопатой. Вот же махнюк, не мог догадаться чей-нибудь меч спереть, подумала я, прежде чем меня отшвырнули в сторону.
– Тут пока полежи, - велел мужик, который меня тащил.
И потащил из-за пояса тесак. Не такой уж и кривой , если подумать.
Всё-таки трое на oдного – много. Зато двое на троих – уже лучше! Рассудив так, я вцепилась в ногу мужика с тесаком,и он шлёпнулся на землю. Но еще двое деловито запыхтели, хватая Тимона за руки. И уже спустя пару секунд я, размазывая слёзы, смотрела, как мой фальшивый муж умирает под бандитским топором.
– Тимооооон, - взвыла я, видя, как угасают золотые искры в бирюзовых глазах.
А меня с хохотом потащили на обочину, по пути задирая платье. Тут я, признаться, поддалась панике и истерике, забыла всё, что наказывал папенька и просто брыкалась и орала. Разбойники швырнули меня в пыльную траву лицом вниз,и кто-то навалилcя сверху…
И всё. Навалился – и замер. Я заподозрила неладное. Меня еще никогда не насиловали, но я подозревала , что процесс должен идти как-то не так.
Затем тяжесть с меня вдруг исчезла, а платье потянули вниз.
– А ты ничего, красивая, - сказал задумчиво рыжий и протянул мне невесть откуда взятый носовой платок. – Только чумазая.
Он сидел возле меня, почесывая переносицу. На шее стремительно заживал недавний рубец, оставленный топором. В траве лежали три разбойника,и мне не хотелось проверять – живые или мертвые.
Я обхватила Тимона за шею и зарыдала ему в плечо. Но стоило ему обнять меня в ответ, как я гневно ударила его кулаком в голую спину и выкрикнула:
– Как ты мог? Как посмел? Почему сразу не пришел на помощь? Зачем полез? Ещё и помер без разрешения! Ты… ты…
Ругательства вперемешку со сбивчивыми обвинениями и горькими слезами так и лезли из меня, а этот разгильдяй только сидел и поглаживал по спине, словно я его хвалила. И только потом сказал:
— Ну ты бы сразу крикнула, что наше золото воруют – я бы быстрее прибежал.– Мне срочно надо горло промочить, - заявил рыжий махнюк, совершенно бессовестный и от того более наглый.
Нам в корчме, как ни странно, удивились. Судя по раздраженным взглядам, за упокой души наивных путников тут уже оплатили и выпили. И собирались продолжить это угодное Праматери дело.
– Не кручиньтесь, – с наглoй улыбкой-ухмылкой успокоил их Тимон, - там как раз три трупа подоспели. А три – это лучше, чем два, - и для тех, кто счету не обучен, еще и на пальцах показал. Зал одобрительно загудел. - И мне кружечку плесните, да пены поменьше чтoб было. Надо уважить безвременно усопших.
Мы устроились за тем же самым столом.
– Сколько можно за воротник закладывать? - тихо прошипела я.
С такими речами можно вылететь из корчмы. И не исключено, что через трубу. Мужикам объяснять бесполезно, что ведьм в природе не существует.