Полночь

Она ушла за требуемым, а мужики кто держал парня выдвинув стол, усадили его на табуретку. Рина между тем пробрала дрожь, когда он глянул на то, как раскладываю инструменты больше похожие на пыточные из чемодана. Он представил себе, как игла впивается в его плоть, его лицо исказилось и губы издали беззвучный стон. Я наскоро вымыл лицо смахивая остатки сна. Когда принесли воду в чайнике, я налил немного на тарелку, а в кастрюлю бросил на всякий случай две иглы, чтобы стерилизовать их. Промыв рану теплой мыльной водой и протерев ее золотыми вином вместо антисептика, я высушил ее с помощью чистой тряпки. Затем я как мог туго, перебинтовал ему туловище и оставил повязку на десять минут, надеясь, что края немного сойдутся и зашивать будет легче. Я успел выпить чая пока рана сохла и приступил к работе. Вот и пригодились те инструменты, что я дозаказал приехав в город. Инструменты конечно были далеки от идеала, но основную функцию выполняли. Первое время было неудобно, игла выскальзывала, и первые несколько стежков получились у меня довольно неаккуратными. Рин морщился, охал, ахал и подвывал, сцепив зубы шипел, еле слышно ругаясь. После пятого или шестого стежка я приноровился, и работа пошла более споро, хотя ему от этого легче не стало. Марта стояла в проходе двери и безуспешно пыталась отогнать любопытных постояльцев и работников. Я работал захватом и пинцетом привыкая к ним. Человеческая кожа более упруга и прочна, чем кажется. Сшивать ее нетрудно, она не рвется, когда протягиваешь нить. Закончив, я намазал ему края раны мазью купленной у старой травницы буквально вчера и перебинтовал. Велел его хорошо накормить, так-как он потерял много крови и уложить спать. Он пытался мне всунуть какие-то монеты, но я отправил его к Марте, пусть с ней решает вопрос.