Страница 4 из 9
Признаться, я ожидал, что у дома пострадавших стоит не менее 10-ти машин с мигалками и не менее 3-х детективов с подтяжками, в гангстерских шляпах и с вечной сигаретой в зубах, наперебой опрашивающих растерянных родителей. Что только не делает со стереотипным мышлением глупые нереалистичные фильмы. Пустоту на улице заполняло великое творение Бернини, манящее столь сильно, что мне едва хватило мужества выиграть борьбу. Для местных жителей пересечение Нила, Дуная, Ганга и Ла-Платы играет роль ориентира для встречи, но для приезжих, особенно таких диких и жадных до остатков величия мастеров прошлого как я, это был ориентир по целой Вселенной, образ чего-то по-настоящему стоящего, такого как жизнь. Мне кажется, что, разгадав сакральный смысл в изгибе мрамора, можно прочитать историю мира, и более того продолжить ее своей рукой.
Санторо обещали, что я смогу насладиться фонтаном, когда он нас пригласит на ужин, опробовать Поркетта, настоящую Болоньезе и Панна-котта. И вопреки всему я здесь, но совершенно по другой причине.
– Значит все-таки нашлась… Ачиль, опьяненный счастьем забыл оповестить. Скорее всего он звонит в гостиницу прямо сейчас, а я идиот не сказал даже Андрею, куда направляюсь. Да и знал ли я сам? – самоуспокоение дало свои плоды, от чего стало гораздо легче работать легким. Воздух все еще был густым и теплым, но жизнь уже налаживалась.
Я еще раз глубоко вздохнул, выдохнул и направился в обратный путь. Я не желал, чтобы ночь прекращалась, она была еще слишком привлекательной для неожиданных интриг.
К слову, я только начинал жить.
Настроение резким рывком рвануло вверх, от чего возникло желание погулять по ночному Риму. Задумчивость на тему бытия, по-особенному интересная почему-то после заката, затуманила разум и глаза. И вот я уже чудом оказался на оживленном перекрестке. Поток машин инсценировал жалкое подобие пробки на очередном светофоре. Буквально один миг, и опять темные переулки, безлюдность, тайны и призраки. Тесный проход между домами, подобный которому в любом другом городе остался бы без названия, итальянцы гордо величают улицей имени выдающегося соотечественника. Сложность самостоятельного изучения улиц в Риме заключается в нарастающем интересе к каждой фамилии на табличках на зданиях. Фильтровать неконтролируемую тягу к истории в этом городе не удается.
Наконец, я признал факт, что не имею ни малейшего понятия, где я и как выбраться, но в эпоху гаджетов, это не было чем-то страшным. В самом темном и тесном месте во всем городе я достал телефон, чтобы открыть онлайн-карту, но он почему-то неистово тормозил, вызывая у меня психические припадки и ругань про себя. Как только экран смартфона порадовал меня загрузкой нужной локации, как со спины меня кто-то толкнул. Страх шептал вопросы в гудящее ухо после удара об стену, ответы на которые лежали за границей ясной картины сценария. Я попытался встать, облокотившись об стену, и взглянуть на того, кто всей силой оказывает далеко не самый любезный прием гостю. Но с моими пожеланиями никто не собирался считаться. Камнем вниз я свалился на колени после удара кожаной перчатки прямиком в голову. Эта же самая коварная рука хлестким движением подвинула челюсть в сторону. На секунду я пожалел нападавшего за его жалкую попытку схватиться за мои короткие волосы, но надолго она не задержалась. Жалость тут же перебралась на меня самого, когда у горла почувствовался холод, исходивший от лезвия складного ножа.
– Parla, bastardo! – два постоянно повторяющихся слова, которые я смог запомнить среди других ругательств и требований, – Parla, bastardo («говори ублюдок»).
Сдавленным голосом я стараюсь объяснить бугаю, что его речь не воспроизвожу, но уже лезу в карман джинсов за бумажником. Нападавший с хирургической методичностью приблизил холодное острое лезвие к вопросу жизни и смерти, решаемый в области горла. Мое безрассудное поведение вызвало у него гнев, видимо этот здоровяк подумал, что он не единственный с холодным оружием. Я стиснул челюсть и просто ждал. Людям на краю жизни часто остается только этим и заниматься. Долгое нудное ожидание.
Здоровяк с ножом с точностью снайпера и аккуратностью сапера пролез в мой карман, глядя в глаза, и достал оттуда кошелек двумя пальцами так, будто это что-то мерзкое и неприятное на ощупь. Он брезгливо отбросил бумажник в сторону и сменил маску отвращения на издевательскую ухмылку.
– Твою то мать… – так же быстро как появилась, так же молниеносно выскочила из головы надежда на спасение, – Не грабитель!
– Уго, только не убивай, – вдруг возникнет знакомый мне иностранный язык на приятный женский лад, – не стоит раньше времени, – добавила девушка после непродолжительной паузы.
Хватка Уго ослабла ровно настолько, чтобы я не умер от удушья, но голову повернуть к моей спасительнице я все еще не мог.
– Говори, русский, что ты делал у дома Санторо? Хотел передать сообщение? – голос огромного мужика казался резким и хриплым, а акцент доходчиво объяснил, почему он повторял одни и те же заученные фразы.
– Что? Сообщение? – пазл предательски отказывался складываться в одну стройную картину, – От кого?
– Не прикидывайся придурком! Слишком правдоподобно, – лезвие вновь вплотную слилось с мягкой кожей на пол сантиметра выше кадыка – Времени на игру в амнезию нет ни у меня, ни у тебя тем более.
– Я правда не понимаю, о чем вы. Я хотел узнать, как у Санторо дела? Нашлась ли Саманта? Но у дома… – с закрытыми глазами, не понимая, что я несу, я бубнил слова, то ли из правдивой истории, то ли уже из какой-то молитвы.
Застряв в тупике, я видел один выход, и он лежал через веру в высшие силы. Часто на краю обрыва надежда заставляет задирать голову к небу. И я почти ступил на этот путь…
– Вы не из полиции и не грабители, так кто вы в конце концов? – мой крик, как последний шанс ухватиться за развалившуюся жизнь.
– Неважно кто мы, куда важнее кто ты такой?! – женский размеренный голос подействовал как успокоительное, пусть в нем и звучали ноты враждебности. – И судя по твоему водительскому удостоверению, – я обшарил глазами весь обозримый участок, и не найдя бумажника, сообразил в чьих он руках, – ты обычный случайный свидетель того, что тебя не касается, и что лучше тебе забыть.
– Ты нас не видел! – девушку я действительно не видел, только тень. – Иначе мне придется испачкать нож! – Уго хрипел уже на фоне отдаляющихся шагов. Странно, когда они меня схватили, то подкрались сзади без единого шороха, а теперь каждый удар каблука об брусчатку отдавался оглушительным эхом.
Как только я встал с колен и повернул голову к двум исчезающим темным фигурам, мне в руки прилетел мой кошелек. Удостоверение лежало в таком же положении, как и было раньше, а деньги были нетронуты.
2
Жжение в груди усиливалось по мере отдаления от места происшествия. Трудно вписать происходящее в мое представление современного мира. На грани сна притаились воспоминания. Неужели я брежу? Почему так быстро мимо меня мелькают дома, а я не могу ни за один из них зацепиться? Одышка – первое, что натолкнуло меня на неоспоримый факт. Я бежал и бежал, не зная куда, лишь бы быстрее растворить ту несуразицу в прошлом, что осталась позади меня 20-30 минут назад. Чем быстрее я двигал ногами, тем больше шансов спастись. Но что же все-таки там произошло? Кто были эти люди?
Оглядевшись, я остановился и стал перебирать все события по мельчайшим деталям. Я настойчиво решил добиться ответа на все вопросы, и помочь мне может только один человек – Ачиль. Вдруг уверенность уступила место страху.
– Ведь они меня увидели возле его дома, они могут опять подкараулить, – диалог с самим собой из последних сил помогал не свалиться в бездну безумия. – Они сказали, чтобы я молчал.
Этот несуразный круговорот чувств разного диапазона и глубины ревел вокруг небольшого хрупкого выступа, на котором я все еще пытался балансировать. Четкое понимание дальнейшего плана действий было потеряно в первую очередь. Осталась только глупая вера, что меня не прирежут, а сочтут за дурачка, обожающего побои и оскорбления.