Страница 99 из 203
- Учитель, тебе хорошо?
-...?
Ответа, естественно, не последовало, но Мо Жань и так мог читать его по движениям, тихим вздохам и стонам.
По мере того, как он увеличивал интенсивность своих движений, их занятие любовью становилось все более диким и бесконтрольным: от нежного расслабления до пропитанного потом напряжения.
Скрип стула под ними и хлюпающие звуки, исходящие от места их соединения, окончательно смутили Чу Ваньнина. Его тело обмякло от интенсивности соития, он прижался грудью к телу Мо Жаня, качнул головой, волосы упали на ленту. Тяжело дыша он сказал:
- М-медленнее...
Но прямо в этот момент Мо Жань был полностью погружен в их занятие любовью и больше не был таким послушным, как раньше.
Яростные толчки продолжались долгое время, Мо Жань одержимо трахал человека, которого безумно любил, пока Чу Ваньнин не кончил, излившись прямо на его подтянутый живот.
Мо Жань поднял взгляд - шелковая лента совсем съехала, открывая ему пару закрытых влажных глаз феникса.
Кажется, Мо Жаня этот вид завёл ещё больше, он подхватил отходящего от оргазма Чу Ваньнина, чтобы встать. От смены позы его член проник ещё глубже, выбивая из слишком чувствительного сейчас Чу Ваньнина стон:
- Ах...
- Учитель, Ваньнин... Баобей...
Мо Жань обнимал и целовал его, пока нёс до кровати, куда они оба и рухнули. В процессе его член покинул влажный и похотливый вход Чу Ваньнина.
Глаза Чу Ваньнина были затянуты томной поволокой. Его оргазмы обычно были очень яркими и делали его сверхчувствительным. Он почувствовал себя опустошенным, без привычной заполненностью Мо Жанем. Тихо вздохнув, он протянул руку, снял и так уже почти сползшую шелковую ленту с глаз.
Эти влажные, слегка покрасневшие глаза феникса будто смотрели Мо Жаню в душу.
Тихо выругавшись, Мо Жань поднял его ноги, прижался своим раскаленным орудием к его входу. Неглубоким коротким толчком он вошел головкой в Чу Ваньнина, услышал приглушенный стон боли и удовольствия.
Терпения у Мо Жаня больше не осталось, с тихим «прости» он схватил Чу Ваньнина за талию и полностью вошел в него, начав почти яростно вбиваться в него. Сейчас он был похож на дикое животное.
В порыве страсти Тасянь-Цзюнь и Уважаемый Мастер Мо ничем не отличались друг от друга. Оба почти теряли разум, вторгаясь в горячего и тугого Чу Ваньнина, непременно желая слышать, как можно больше стонов от задыхающегося под ними мужчины. Два крепких и развитых тела были страстно переплетены на кровати. Мо Жань очень широко развел ноги Чу Ваньнина, крепко держал за бедра, непрерывно яростно трахая и глубоко входя при каждом толчке.
- Ах...ах...
Все смешалось, непрекращающиеся толчки, соитие как шторм. Чу Ваньнин чувствовал себя, словно лодка, которую несет течением реки, ни за что нельзя уцепиться, и он ничего не может контролировать.
Единственная вещь, за которую он мог держаться, это лицо Мо Жаня перед ним, наполненное любовью и страстью.
Перед тем как кончить, Мо Жань начинал вбиваться с сумасшедшей яростью. Последние несколько толчков, прежде чем он обильно кончил внутрь, были особенно безжалостными и горячими, будто он хотел втрахать и свои яйца в Чу Ваньнина.
Он был возбужден до такой степени, что даже пальцы ног дрожали, а глаза потеряли фокус.
- Ты в порядке?
Прошло много времени прежде, чем Мо Жань смог отойти от своего оргазма. Он нежно целовал вспотевшее лицо, губы, нос Чу Ваньнина.
- Я сделал тебе больно?
- ...
- Тебе понравилось?
Чу Ваньнин чувствовал себя немного истощенным, но в сердце всё ещё горел огонь. Он повернул голову и взглянул в полное искренности и нежности лицо Мо Жаня, человека, которого он почти потерял, человека, который спустился за ним в ад и который остыл рядом с ним. [Здесь имелось в виду трупное окоченение.]
Сейчас он был прямо здесь, живой, занимался с ним любовью.
Прямо перед его глазами.
Рядом с ним.
Внутри него.
Чу Ваньнин закрыл глаза. Его рот был наполнен горечью, но в груди разливалась сладость. Эта смесь горечи и сладости сделала его голос немного грубым и хриплым.
Он не очень хорошо умел выражать свои чувства словами и был в этом плане довольно тонкокожим. [= легкоранимым]
Можно было даже не рассчитывать, что он честно ответит на вопросы, касающиеся секса, так что Мо Жань и в этот раз не ждал ответа на свои глупые вопросы.
Чу Ваньнин сделает кое-что другое.
Гораздо лучше.
Чу Ваньнин немного приподнял голову, ко лбу прилипли влажные черные волосы, прекрасные глаза феникса неотрывно смотрели на Мо Жаня. Потом он наклонился и поцеловал его красивые губы.
Он положил руку на грудь Мо Жаня, где все еще оставался шрам.
У них обоих были шрамы на груди.
Но все это было в прошлом.
Шрамы остались, но больше не болят.
- Я люблю тебя, - мягко сказал Чу Ваньнин и, не желая, чтобы Мо Жань увидел его смущение и румянец, он притянул его к себе, вовлекая в новый поцелуй.
Эта ночь не отличалась от других, они занимались любовью ещё несколько раз. Выносливость Мо Жаня была даже лучше благодаря демонической энергии, хотя и раньше он тоже был невероятно хорош.
Протестующий скрип кровати от их страстных занятий любовью звучал в долине горы Наньпин. Чу Ваньнин перевернулся и встал на четвереньки, Мо Жань пристроился сзади и, закусив губу, вонзался в него как дикое животное. От этих яростных движений сперма, остававшаяся в теле Чу Ваньнина, вспенилась и стекала белесыми потеками по внутренней стороне его бедер.
- Ваньнин...
Чу Ваньнин был готов потерять сознание от такого интенсивного траха, волосы упали ему на глаза, когда он смутно услышал, как Мо Жань зовет его, голосом полным любви, желания, страстного влечения и зависимости.
Он хотел бы ответить, но голос его охрип от того, как много он кричал за эту ночь, поэтому не смог произнести ни звука.
В этой позе Чу Ваньнин не мог видеть лицо Мо Жаня, но через какое-то время он увидел, как его ладонь накрыла большая ладонь Мо Жаня.
Рядом со своим ухом он услышал частое, горячее дыхание, и самый красивый и сексуальный голос в мире. Чу Ваньнин нахмурился, ясно чувствуя, как его возлюбленный со стоном снова кончает в него.
Он слышал, как Мо Жань серьезно, несмотря на обстоятельства, говорит то, что часто повторял в течении этих двух лет, и кажется, что он собирается повторять это до конца своей жизни.
Нет, не собирается.
А определенно будет.
Мо Жань сказал:
- Ваньнин, я люблю тебя.
Я люблю тебя.
От восхода до заката.
Каждый день.
До конца моей жизни.
Навсегда.
---
Что же касается праздничного ужина в честь Дня Середины Осени...
Хотя кулинарные способности Чу Ваньнина были не очень хороши, но чувство вкуса у него было отличным.
После долгого периода изучения списка всего необходимого, но без возможности начать готовить, и, видя, как Мо Жань без проблем уже сам во всю готовит блюда: от приправ до маринованной рыбы и мяса, за три дня до празднования Дня Середины Осени Чу Ваньнин, наконец, отказался от идеи готовить лично.
Таким было начало этой сцены.
Десятки демонов-духов растений окружали Чу Ваньнина: кто-то из них рубил дрова, кто-то следил за огнем, кто-то нарезал овощи, а кто-то следил за едой в воке. [Вок - выпуклая сковорода.]
Чу Ваньнин посмотрел на кипящий бульон в кастрюле. Его цвет и аромат были очень аппетитными, и он не удержался от того, чтобы сказать двум маленьким духам, которые готовили еду:
- Спасибо за вашу помощь.
- Не нужно нас благодарить. Мы вызвались добровольцами, - улыбнувшись сказал древесный дух. - Бессмертный Древесный Дух призвал нас помочь, разве можем мы быть ещё более счастливы?