Страница 97 из 203
Глава 313. [Экстра] Единственная возможность - I
- Учитель.
- Хм? -Чу Ваньнин обернулся.
Похоже Мо Жань решал, стоит ли ему говорить или нет, но в конце концов, почесав затылок, немного смущенно он произнёс:
- Ты мылся передо мной... Уже забыл?
- ...
Когда люди пытаются что-то скрыть, они всегда становятся рассеянны. И даже Великий Бессмертный Бэйдоу не исключение.
В атмосфере, наполненной неловкостью, Мо Жань смотрел на него в равной степени с весельем и снисходительностью, а потом подошёл ближе. Пространство у окна было довольно узким, здесь не было лишнего места из-за стула и ряда бамбуковых книжных полок. Рука Мо Жаня легла на оконную раму, лишая Чу Ваньнина пути к отступлению.
В любом случае Чу Ваньнин не собирался сбегать, за последние несколько лет его привычка не говорить, чего он на самом деле хочет, стала гораздо меньше, но привычку к интимным отношениям вне постели он так и не выработал. Особенно это касалось Тасянь-Цзюня, с которым он общался несколько дней назад и имел близость прямо там, где сейчас стоял Мо Жань.
Когда он думал о Тасянь-Цзюне и том, что он с ним делал, лицо Чу Ваньнина пылало, поэтому он был тверд, произнося слова:
- Нет. Иди в кровать.
В ответ Мо Жань наклонился и легко поцеловал прохладные губы Чу Ваньнина.
На самом деле, Тасянь-Цзюнь и Мо Жань оба любили одни и те же вещи. Только Тасянь-Цзюнь был тактичен в словах, Уважаемый Мастер Мо - в действиях.
Но результат в итоге был один и тот же.
Прежде, чем Чу Ваньнин успел среагировать, Мо Жань уже толкнул его снова на стул, прямо как Тасянь-Цзюнь. Лёгкое движение руки Уважаемого Мастера Мо, и вот уже Чу Ваньнин по рукам и ногам привязан к стулу Цзяньгуем - божественным оружием Мо Жаня.
- Ты мог выбрать более нормальное место? - произнёс Чу Ваньнин скрипя зубами.
Длинные ресницы Мо Жаня невинно затрепетали, он наклонился, чтобы взять в руки лицо Чу Ваньнина и мягко произнёс:
- Боюсь, тебе это может надоесть.
- ...
Он действовал со звериной страстью, но звучал при этом как девушка, до смерти боящаяся, что её бросит любовник.
Взгляд Мо Жаня выражал серьезность:
- Учитель, мы живём вместе уже два года. У нас впереди ещё долгая жизнь. Если каждую ночь мы будем делать это на кровати, то в конце концов я стану тебе скучен.
- Ты чрезвычайно интересный, - Чу Ваньнин свирепо смотрел на него. - А сейчас освободи меня.
Мо Жань, пристально смотря, встал на колени напротив него.
- Освободи меня, - настаивал Чу Ваньнин.
Возможно, его слишком суровое выражение лица ранило хрупкое, уже израненное сердце молодого мужчины. Мо Жань опустил взгляд и ничего не сказал. Он выглядел несколько расстроенным, но покорно пробормотал:
- Цзяньгуй, вернись.
Ивовая ветвь послушно скрылась.
Мо Жань опустил голову и добавил:
- Прости.
- ...
Сейчас в своей коленопреклоненной позе Мо Жань был значительно ниже Чу Ваньнина. Без этого обычного вида нависающей, хорошо сложенной фигуры Чу Ваньнину было легко вспомнить, что это был его ученик, который был младше на десять лет, и которому он позволял всё время идти своим путём.
Он потёр своё запястье, болевшее от связывания, и внезапно понял, что только что его тон был излишне суровым.
Немного откашлявшись, Чу Ваньнин уже собирался что-то сказать, как Мо Жань опустил голову ещё ниже и пробормотал себе под нос:
- Хотя я действительно не помню, что делаю, когда я Тасянь-Цзюнь, но... я помню фрагменты воспоминаний из прошлого.
Чу Ваньнин перестал растирать красные следы на своем запястье.
При взгляде сверху вниз ресницы Мо Жаня казались ещё более густыми, как у какого-то преданного животного. Чу Ваньнину даже почудилось, что в какой-то момент у Мо Жаня на голове появились два мягких, разочарованно опущенных ушка.
Ушки дополнил воображаемый пушистый хвост.
- Я думал, что тебе понравится, - сказал Мо Жань, - но похоже, что ошибся.
- ...
«Ты действительно ошибся», - подумал Чу Ваньнин про себя, протянул руку и погладил Мо Жаня по голове.
Этот утешительный жест заставил Мо Жаня поднять голову, его невероятно красивое лицо залил желтый свет свечей. Огонь отражался в его темных глазах, делая их похожими на две мерцающих звезды. Эти глаза были прекрасны, но от обиды немного покраснели в уголках.
- Прости, Учитель. Я только хотел сделать тебя счастливым.
- ...
- Я поступил неправильно и разозлил тебя.
Чу Ваньнин больше не мог этого выносить.
Он вздохнул, прикладывая больше силы в поглаживания головы Мо Жаня, но тот упорно продолжал думать о совершенной ошибке, застыв на месте как вкопанный.
Чу Ваньнин некоторое время безрезультатно ещё пытался растолкать Мо Жаня, а потом сказал слегка раздраженно:
- Иди сюда.
Мо Жань замер на мгновение, а потом сел на колени и послушно наклонился. Чу Ваньнин обхватил его руками за затылок и притянул поближе к себе. Гладя его мягкие черные волосы, он тихо сказал:
- Глупый мальчишка.
В тишине комнаты продолжали мерцать свечи, Чу Ваньнин снял шелковую ленту со своих длинных волос. Не обращая внимание на то, как они беспорядочно рассыпались, он завязал ленту на глазах. Некоторые вещи могут быть менее смущающими, если он не будет смотреть.
Иногда Мо Жань мог быть очень глупым, ошеломленный этим действием, он спросил:
- Учитель, что ты делаешь?
- ...
Даже в тусклом свете свечей можно было увидеть, как покраснела снежно-белая кожа Чу Ваньнина. Он прикусил нижнюю губу, Мо Жань обладал уникальной способностью растопить его сердце в одно мгновение, и ожесточить в следующее.
Голова Чу Ваньнина практически дымилась, и, если бы не шелковая повязка на глазах, он чувствовал бы себя настолько смущенным, что оттолкнул бы Мо Жаня и убежал из дома куда подальше.
Помолчав немного, он процедил:
- Если хочешь делать - делай, если нет - проваливай!
Уважаемый Мастер Мо был человеком чести.
Сначала он был шокирован, а потом приятно удивлён.
Оставшееся время было наполнено откровенностью и чувственностью.
Мо Жань торопливо снял их одежды, открывая кожу немного прохладному ночному воздуху. Чу Ваньнин не мог видеть, что происходит из-за завязанных глаз, поэтому инстинктивно слегка приподнял подбородок.
Всё это выглядело ужасно соблазнительно, взгляд Мо Жаня скользил от белой ленты на глазах по мягкой линии носа к его губам.
У Чу Ваньнина были слишком яркие и слишком холодные глаза, и обычно те, кто смотрел на него, сразу концентрировались на этих двух «озерах льда и снега». Но сейчас, когда его глаза были скрыты, он лишился и своей ауры суровости.
Наконец, Мо Жань увидел насколько мягкая и нежная нижняя половина лица Чу Ваньнина, без единой острой линии. И бархатные бледно-розовые губы.
Потеряв зрение, Чу Ваньнин неосознанно приоткрыл губы, в этой позе он выглядел так, будто просил о поцелуе. И хотя Мо Жань абсолютно точно знал, что его Учитель ни о чем таком не думает, он не смог удержаться и все равно нежно его поцеловал.
Их влажные губы переплелись, и шероховатые руки Мо Жаня не переставали двигаться, оглаживая грудь и талию Чу Ваньнина, а дыхание от поцелуя стало учащенным.
Мо Жань прижался своим лбом ко лбу Чу Ваньнина, спросил слегка охрипшим голосом:
- Мы можем..?
Чу Ваньнин тяжело дышал, цвет его губ становился все более и более соблазнительным, как распускающиеся цветы хайтана, светло-красные. Спросил:
- Что?
- Мы можем... прямо здесь?
- ...
Иногда Чу Ваньнин чувствовал, что Уважаемый Мастер Мо - человек чести, который всегда и во всем думает о его чувствах, никогда не заставляет делать его то, что он не хочет, а иногда такие «просьбы о разрешении» были более постыдными, чем те вещи, которые с ним делал Тасянь-Цзюнь.