Страница 64 из 203
Но в этот момент до ее ушей, казалось, донесся мягкий и нежный голос. Очень сладкий и юный, этот голос тихонько напевал ей:
- Тростник высокий, тростник длинный, смотрят друг на друга издали через гору и воду. Тростник на этой стороне - это родные места, тростник на той стороне - необъятное море[2].
[2] Китайская скороговорка, которую учат маленькие дети: (Пять чудес тростникового плетения).
Она открыла глаза и увидела, что на ее собственную статую с небес пролился свет и пестрыми пятнами светотени лег на землю.
В это время она уже стала главой Цитадели Тяньинь.
Сердце забилось чаще. Ошеломленно глядя на этих резвящихся солнечных зайчиков, она словно попала в мир той колыбельной и увидела просторы Сычуани, побеги тростника на берегу реки и летящий по ветру пух.
В зарослях тростника стояла женщина и с улыбкой протягивала ей руку.
- Тростник на этой стороне - это родные места... тростник на той стороне - необъятное море...
- Мама... - пробормотала она.
Госпожу Линь она всегда почтительно называла матерью. И только одному человеку она говорила «мама».
Конечно же, это была ее мачеха, девушка, которая воспитывала ее с детства. Может быть посторонние и не поняли бы, почему она не ненавидела эту женщину, которая ради личной выгоды разрушила чужую семью, но этим людям никогда не понять...
Лишь только в те несколько коротких лет, когда рядом была госпожа Хуа Гуй, в ее черно-белой жизни были смех, нежность, теплые объятья и сладкая как мед родительская любовь.
Но никто в такое не поверит.
Тростниковая колыбельная, которой Хуа Гуй укачивала ее в детстве, была единственной песней, которую она слышала когда-либо в жизни, помимо «Безбрежного Голоса Небес».
Только эта песня смогла подавить ее внутренних демонов, а также определила ее душевную тягу к демонам в жизни.
- Сестра Му!
Ей показалось, что ее младший брат Хуа Биньань хрипло кричит ей прямо в ухо. Никогда прежде она не слышала, чтобы он говорил с ней таким голосом. Казалось, в этот миг он полностью утратил контроль над собой.
Но она больше ничего не могла сделать. Последнюю каплю божественной силы она потратила на то, чтобы смягчить удар при падении, но совсем не для того, чтобы спастись.
Стиснув зубы, она пошла по Дороге Мученичества: шаг за шагом, потом ползком, извиваясь словно личинка, она все же смогла добраться до обрыва.
А потом...
Прежде чем кто-то успел среагировать, она бросила все силы, что у нее остались, чтобы подобраться к самому краю демонического моста!
- Му Яньли добровольно отдает свою жизнь, чтобы исполнилось ваше заветное желание, и вы наконец смогли вернуться домой.
Увидев это, Ши Мэй словно обезумел. Он бросился к ней, но было уже поздно. Напоследок Му Яньли оглянулась, чтобы бросить на него последний взгляд.
Эта женщина всегда была такой холодной и равнодушной. Ее лицо почти ничего не выражало, и даже ее белая кожа, казалось, была покрыта тонким слоем инея.
Но в этот миг, повернувшись к своему младшему брату, часть крови которого принадлежала племени исконных врагов ее предков, она одарила его на удивление очаровательной и теплой улыбкой.
А потом ее брови изогнулись, и она упала на спину.
- Сестра!..
Му Яньли, эта холодная и беспристрастная женщина, улыбнулась и, глядя в небо, сказала этим безбрежным небесам, которым кланялась тысячи раз:
- Да пошли вы со своим «нельзя иметь личных чувств».
В тот же миг мост снова вспыхнул, и алое пламя Дороги Мученичества быстро окутало все ее тело. Прежде чем этот бушующий огонь полностью поглотил ее бренную оболочку, она изо всех сил пыталась бросить последний взгляд на врата, ведущие в Царство Демонов.
Ей казалось, что из-за этих врат доносится такой ласковый и нежный, до боли знакомый голос. Так когда-то в жаркий летний полдень, сидя на низкой плетеной кушетке, мама обмахивала ее маленьким шелковым веером и с ленцой тихо напевала...
Тростник высокий, тростник длинный,
Смотрят друг на друга издали через гору и воду.
Тростник на этой стороне - это родные места,
Тростник на той стороне - необъятное море...
- Глава Цитадели Му!
- Барышня Му!
Внезапно «марионетки», что пришли за ней к Дороге Мученичества, вышли из-под контроля. Один за другим эти люди устремились к ней, чтобы преклонить колени перед той, что использовала свою божественную кровь и плоть, чтобы вымостить дорогу для демонов. Но она уже стала первой из тридцати недостающих ступеней этой жертвенной лестницы, и ее мертвое тело было связано и погружено в демоническое пламя.
Обессиленный Чу Ваньнин упал на землю. Его пальцы были холодны как лед, перед глазами маячили размытые тени людей.
До этого он думал, что все эти люди - марионетки, которых Му Яньли привела для жертвоприношения, но сейчас до него дошло, что это не так.
Большинство этих людей были одеты в форму учеников из личной свиты главы Цитадели Тяньинь. Их лица были невероятно красивы, а пролитые ими слезы - золотыми...
Это же прекрасные костяные бабочки!
Оказывается, пока Му Яньли была главой Цитадели Тяньинь, она использовала отбор новых личных учеников как повод, чтобы собрать под свое крыло выживших прекрасных костяных бабочек. Сейчас все эти полудемоны, громко рыдая, упали перед ней на колени.
Совсем недавно она отделила их от прочих заклинателей и привела сюда, чтобы, как только Дорога Мученичества будет достроена, они могли вернуться в родной мир...
- Убийца! - внезапно кто-то из них повернулся к Чу Ваньнину. Лицо его было искажено лютой ненавистью. - Ты убийца!
- Почему вы всегда выступаете против нас? Почему довели главу Цитадели Му до такого? Зачем вынудили ее встать на этот путь?
С одной стороны несравненно прекрасные лица, с другой - проникающая до мозга костей ненависть в глазах.
Словно мотыльки, летящие на пламя, многие из этих прекрасных костяных бабочек, потеряв рассудок, ринулись к нему, пытаясь ударить его.
Чу Ваньнин просто стоял перед ними. Перед его глазами всюду был лишь мрак. Учитывая то, насколько слаба была духовная сила этих прекрасных демонов, было совсем несложно их остановить. Не нужно даже поднимать руку, достаточно лишь шевельнуть кончиками пальцев, чтобы установить барьер, который они никогда не смогут преодолеть.
Убийца...
Грешник.
Образцовый наставник.
Спаситель.
Чу Ваньнин не выдержал и закрыл глаза. Зачем он здесь? Что еще он может сделать?
Мо Жань умер, Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти распахнуты настежь, приближается Небесная Кара, Му Яньли пожертвовала свое божественное тело ради темного пути, Сюэ Мэн использовал свое духовное ядро, чтобы сдержать Тасянь-Цзюня.
Он вдруг почувствовал, что перед ним целая стена из холодно сияющих кинжалов, и ему захотелось пройти сквозь нее.
Точно так же, как не все люди подонки, так и не все костяные бабочки виновны.
Но он все равно собирался преградить им путь домой.
Даже если осталось всего двадцать девять ступеней и двадцать девять трупов.
А он все равно не мог позволить им уйти, оставив настежь открытыми врата в мир демонов. Ведь как только откроются демонические врата, тут же последует Небесная Кара. Тогда два смертных мира будут уничтожены, и все их жители не то что оказать сопротивление, даже вздохнуть не успеют. Насколько безжалостным он должен быть, чтобы безучастно наблюдать за этим со стороны.
Он не может...
Он не может позволить себе ни секунды промедления, ни капли сочувствия.
Мо Жань уже взвалил на свои плечи груз преступлений двух жизней. Прямо сейчас, чтобы выиграть для него время, Сюэ Мэн использует свою жизнь, не говоря уже о всех тех невинно убиенных людях, из которых был выстроен этот раскинувшийся перед ним кровавый мост.