Страница 187 из 203
Глава 347. [Экстра] Борьба за благосклонность - V
- Нет! Этот достопочтенный должен пойти и посмотреть!
- Посмотреть на что... - Чу Ваньнин не ожидал, что Тасянь-Цзюнь отнесется к этому так серьезно. Он немедленно поспешил остановить его и сказал, - Я применил заклинание и исцелил все сломанные цветы и деревья.
- Все исцелил?
- Все исцелил.
Тасянь-Цзюнь впился в него взглядом и через мгновение, прежде чем Чу Ваньнин успел что-то сказать, крепко обнял его.
- ...
Чу Ваньнин бессознательно обвился своими руками вокруг его талии, обнимая в ответ. Он грустно и беспомощно рассмеялся:
- Что ты делаешь..?
Тасянь-Цзюнь осел, теперь голова Тасянь-Цзюня прижалась к животу Чу Ваньнина, уткнувшись в него, наконец, он приглушенно пробормотал:
- Этот достопочтенный... счастлив.
Таково сердце Чу Ваньнина. Ему было бы жаль, если бы все посаженные Тасянь-Цзюнем растения и деревья были бы уничтожены ветром и дождем. Он спасет их для него без лишних слов. Увядшее дерево снова прорастет весной, и его когда-то одержимая и иссохшая сердцевина рядом с Чу Ваньнином постепенно обретет ярко-красный цвет, наполнится кровью, любовью и привязанностью.
Наконец он мог осторожно идти к свету.
Чтобы свет больше доставался ему самому и поменьше уважаемому наставнику Мо, Тасянь-Цзюнь становился все больше и больше решительным в своем стремлении разгадать тайну подарка уважаемого наставника Мо. В отличие от уважаемого наставника Мо, который был очень сознательным, он отказывался признать, что они были одним целым. Поэтому уважаемый наставник Мо не был вражден по отношению к другому себе, но Тасянь-Цзюнь злился и соревновался с уважаемым наставником Мо каждый свой день.
Тасянь-Цзюнь тихонько заперся на кухне под предлогом того, что «этот достопочтенный сегодня в хорошем настроении, этот достопочтенный лично приготовит еду», и стал изучать ту коробочку.
Императорское чутье подсказало ему, что, как только он сможет открывать коробочку, секрет уважаемого наставника Мо тут же будет раскрыт.
Но проблема заключалась в том, что коробочка была цельной. Как, черт возьми, он должен ее открыть?
- Коробка откройся!
Не сработало.
- Ты должна открыться!
Все еще не сработало.
- Явись к этому прекрасному достопочтенному.
Коробочка оставалась неподвижной.
Тасянь-Цзюнь перепробовал всевозможные фразы, но все было без толку. В конце концов, он так разозлился, что, наполнив ладонь демонической энергией, собрался сломать коробочку пополам.
Он рубанул ладонью, послышался жуткий грохот.
Скамейка, на которой стояла коробочка, развалилась.
Сама коробочка не пострадала.
- Это просто смешно, этот достопочтенный даже не верит...
Тасянь-Цзюнь разъярился и призвал меч, чтобы порубить эту коробочку вдоль и поперек. Но он не мог свободно высвободить свою духовную энергию на кухне, чтобы не разрушить дом, поэтому использовал только одну десятитысячную долю своей силы. После продолжительной атаки на коробочку она все еще была в целости и сохранности.
Снаружи в дверь постучал Чу Ваньнин:
- Мо Жань? Что ты делаешь? Почему у тебя там так шумно?
- ... Рублю мясо! - придумывая на ходу, ответил Тасянь-Цзюнь. - Делаю начинку для пирога!
Чу Ваньнин подождал какое-то время, а потом добавил:
- В ящике со льдом еще должно было оставаться что-то от того, что я делал позавчера.
- Хорошо, я вижу.
Ответив, Тасянь-Цзюнь вдруг понял: Подождите! Чу Ваньнин снова готовил вонтоны для уважаемого наставника Мо?!
А почему ему опять не досталось?!!!
Эти мысли рассердили его еще больше. Теперь-то уж он точно не мог проиграть уважаемому наставнику Мо, он не мог допустить, чтобы вся благосклонность в день рождения досталась ему! Этому лицемеру и негодяю!
Сражаешься с ним за любовь Чу Ваньнина? Тогда почему ты не стараешься изо всех сил?
Глаза Тасянь-Цзюня заволокло тьмой. Он уставился на коробочку. Его тонкие пальцы скользили по ее шероховатой поверхности. В его сердце родилась гнусная мысль. Он подумал, а что если... Что если он просто выбросит коробочку в расщелину с утеса?
Разве это не просто подарок на день рождения? Он мог бы найти для Чу Ваньнина вариант получше до сегодняшнего захода солнца.
Он ведь император мира совершенствования. Разве есть что-то такое уникальное на земле или небе, чего он не сможет получить, если захочет?
На самом деле он ненавидел те дни, когда был императором. Ему очень нравилось тепло возвращения в нормальный мир. Поэтому, когда ему нечем было заняться, он любил переодеться и спуститься с горы, чтобы чувствовать запахи огня и дыма мира смертных. Иногда он даже притворялся «уважаемым наставником Гоу» и брался за самую разнообразную работу. Те заработанные деньги были для него гораздо более ценными и значимыми, чем редчайшие сокровища, которые дрожа и преклонив колени ему преподносили в холодном дворце Ушань.
Хотя сладость мирской жизни была ему приятна, он не хотел показывать свою приязнь к этому.
Тасянь-Цзюнь заботился о своей репутации, ведь он хотел отличаться от нищеброда уважаемого наставника Мо. Поэтому, даже если втайне он любил самую обычную крестьянскую еду: капусту и вареный тофу, он все равно продолжал делать вид, что его любимая еда - это по-прежнему деликатесы из дорогих морепродуктов.
Сохранение репутации иногда бывает полезным.
Тасянь-Цзюнь был твердо убежден, что пока он, рискуя быть побитым Чу Ваньнином, продолжает везде искать драгоценные сокровища, он точно сможет найти роскошный, изысканный и уникальный подарок!
Определенно!
После того, как эта идея окончательно укоренилась в его голове, Тасянь-Цзюнь встал, намереваясь спрятать деревянную коробочку, чтобы позже днем выбросить ее.
Однако, думая об этом, если он действительно сделает это, его совесть будет не спокойна.
... Что ж, тогда на один подарок у Чу Ваньнина будет меньше. А что, если этот достопочтенный не сможет найти ничего лучше? А вдруг Чу Ваньнину действительно понравится эта коробочка, а этот достопочтенный уничтожит ее, разве... эээ... разве он не рассердится на этого достопочтенного? Сейчас этот достопочтенный здесь, чтобы, как и прежде, дарить ему всю свою любовь. Что если он действительно рассердится? Как достопочтенный сможет его переубедить? Что если его бесполезно переубеждать?
Размышляя так, он стал чувствовал себя все более обеспокоенно и тревожно.
С давних времен так повелось, что император должен быть безжалостным. Однажды влюбившись, император стремился оставаться в доме со своей возлюбленной.
Даже по такому пустяковому поводу, мысль о том, что Чу Ваньнин будет несчастен, все равно не могла ожесточить его сердце.
Этот достопочтенный бесполезен!
Тасянь-Цзюнь вздохнул про себя.
В этот самый момент он вдруг увидел белую фигуру, промелькнувшую у деревянной решетки окна. Он хотел схватить подозрительный объект, но тот бежал слишком быстро. Тасянь-Цзюнь смог увидеть только маленький синий огонек на кончике белого хвоста. Прежде, чем он смог еще что-то рассмотреть, нечто скрылось в траве.
В щель деревянной оконной рамы был воткнут скрученный зеленый лист лотоса.
... дух няньгао!
Внезапная вспышка промелькнула в сознании Тасянь-Цзюня, вдруг пробудив в памяти воспоминание о событиях двухдневной давности, принадлежавшее его другому «я».
Он тут же протянул руку, чтобы вытащить лист лотоса, оставленный няньгао, развернул его повернув к солнечному свету за окном. Сначала он обрадовался, а потом рассердился.
Тасянь-Цзюнь сердито отругал себя: