Страница 16 из 203
С этими словами он действительно достал из кармана свой мешочек, бормоча что-то себе под нос, высыпал на ладонь кучу медных монет и пересчитал несколько раз, с каждым разом все больше расстраиваясь:
- А? Почему так мало?
Мэй Ханьсюэ прижал руку к виску. Очевидно, у него разболелась голова:
- Сюэ Мэн, ты пьян. В первую очередь тебе надо пойти отдохнуть.
Прежде чем Сюэ Мэн успел ответить, за спиной послышался шорох шагов, а потом еще один куда более приятный и любезный голос:
- Старший брат, какой смысл обсуждать что-то с пьяным человеком?
Эти слова сопровождались появившимся в поле зрения шелковым рукавом. Внутри рукава была рука, сжимающая бурдюк из бараньей шкуры, а на запястье висел серебряный колокольчик. Мэй Ханьсюэ прищурился и повернул голову...
За его спиной стоял человек, который был похож на него как две капли воды, только на губах его играла улыбка, а выражение лица было непривычно мягким и даже ласковым.
- На самом деле, когда ты встречаешься с пьяным, у тебя есть только два пути, - посмеиваясь, сказал этот двойник, - Либо споить его до бесчувствия, либо избить до потери сознания.
Мэй Ханьсюэ: - ...
После этого мужчина подмигнул Мэй Ханьсюэ и продолжил:
- Знаю, что старший брат воздерживается от спиртного. Так что возвращайся, а я выпью с ним за компанию.
Слабый голубоватый дымок вился, изящно танцуя, нежный и мягкий, почти незаметный и от того немного таинственный.
Спальня старшего брата-наставника во Дворце Тасюэ была наполнена густым ароматом самой дорогой амбры. Повсюду лежали мягкие белые ковры с таким длинным ворсом, что стоило ступить на застеленный ими пол, и нога утопала по щиколотку. Из-за обилия легких полупрозрачных занавесок можно было и перепутать, солнце или луна сейчас светит в окно, день или ночь стоит на улице. Легкий ветерок играл тюлевым пологом, то приподнимая, то опуская его.
Мэй Ханьсюэ, подперев щеку рукой, лежал прямо на белоснежном ковре, потирая друг о друга белые как нефрит пальцы босых ног. Его похожие на драгоценный нефрит глаза смотрели на Сюэ Мэна, который сидел перед ним скрестив ноги и большими глотками пил вино.
Когда количество кувшинов перевалило за третий десяток, Мэй Ханьсюэ с улыбкой спросил:
- Эй, Цзымин, а ты не удивлен?
- Чему мне удивляться?
- Тому, что нас двое.
- ...Э?
Мэй Ханьсюэ покачал головой:
- Я и забыл, что ты не умеешь пить, а когда перепьешь, твои мозги, вероятно, сильно отличаются от мозгов обычных людей, так что ничего не может тебя поразить и удивить.
- Хм... - промычал Сюэ Мэн.
- Не знаю, заметил ли ты, что в тот день на Пике Сышэн именно мой старший брат остановил твой меч.
- Не могу вспомнить.
- Ты видел его меч Шофэн, - продолжал Мэй Ханьсюэ, - отлитый из северного железа серебристый меч.
Сюэ Мэн нахмурился, изо всех сил стараясь вспомнить:
- Но... человек, который в тот день в главном зале блокировал меня, был очень уродлив. И оружие было не серебристое... оно было... было...
- Оно было голубое, - Мэй Ханьсюэ понимающе кивнул. - Поскольку в тот день мой брат был очень зол и взволнован, он влил в меч свою духовную энергию. Обычно он не использует так много духовной энергии, на самом деле моему старшему брату не нравится быть жестоким.
- ...
- По правде говоря, мы оба можем владеть этим мечом: у меня древесное и водное духовное ядро, а у него огненное и водное. При случае ты мог заметить сразу три вида духовных потоков - зеленый, красный и синий, но...
Он осекся, поскольку Сюэ Мэн выглядел не слишком заинтересованным его речью и, прослушав лишь половину, c отстраненным видом опять принялся за вино.
Мэй Ханьсюэ сощурил глаза и пригляделся к нему повнимательнее.
Ему вдруг пришло в голову, что сейчас Сюэ Мэн не соответствует тому образу гордой и вспыльчивой птицы высокого полета, который демонстрировал в обычные дни, и выглядит скорее немного холодным и отстраненным. Из-за этой холодности Сюэ Мэн стал похож не на себя, а на другого человека.
Но на кого?
Мэй Ханьсюэ было лень думать об этом сейчас, поэтому вскоре он позабыл об этом. Чем бы ему не пришлось заниматься, он всегда был похож на тонкую струйку дыма, что выплевывает стоявшая перед ним курильница в виде золотого благословенного зверя. Разомлевший и томный, он лениво плыл по жизни, словно бесплотный дух.
Допив последний бурдюк вина, Сюэ Мэн спросил Мэй Ханьсюэ:
- Еще вино есть?
- Есть, но ты уже выпил слишком много, чтобы просить еще.
- Я не пьянею и с тысячи чарок.
Мэй Ханьсюэ рассмеялся:
- Ты ненормальный?
Он все же передал ему вино, но прежде, чем вручить ему, с теплом в голосе мягко предостерег:
- Это последний кувшин. Если дам тебе еще, и мой старший брат узнает об этом, то он просто живым меня четвертует.
Сюэ Мэн молчал, с равнодушным видом потягивал вино и был совершенно не похож на себя. Вдруг, как будто между делом, он пробормотал:
- У тебя тоже есть старший брат?
- А? - со смехом переспросил Мэй Ханьсюэ. - Я тебе об этом уже полдня толкую, а ты только заметил.
В глазах Сюэ Мэна промелькнула какая-то эмоция, но его длинные ресницы тут же опустились, словно крылья присевшей отдохнуть бабочки. Он снова тихо пробормотал:
- У меня тоже есть старший брат.
- Да, я знаю.
Сюэ Мэн прислонился к балке. От долгого сидения скрестив ноги его тело немного затекло. Вытянув одну ногу, он какое-то время смотрел на Мэй Ханьсюэ.
Вдруг ледяное выражение на его лице растаяло, глаза ярко вспыхнули и заискрились смехом. Но даже этот сияющий улыбкой Сюэ Мэн все еще не был похож на привычного Сюэ Мэна.
- Эй, а как твой старший брат с тобой обращается? - со смехом спросил он.
Мэй Ханьсюэ слегка изумился этой перемене. Неужели этот человек, когда напивается, всегда так себя ведет? Все же он ответил:
- Замечательно.
- Ха-ха-ха, а ты и правда бережешь слова, словно золото. Замечательно, это как? В чем это выражается? Выплавит ли он для тебя оружие или приготовит для тебя лапшу, когда ты болен?
Мэй Ханьсюэ улыбнулся и ответил:
- Вовсе нет, но он может защитить меня от дам.
Сюэ Мэн: - ...
- Мне не очень нравится смотреть, как мои бывшие любовницы плачут и скандалят, - пояснил Мэй Ханьсюэ. - От тех, кто не может спокойно принять наше расставание, он меня и защищает. Ему это дается гораздо проще, чем мне, ведь он не такой чувствительный и не любит ходить вокруг да около[1]. У него вообще нет к этому никакого интереса, в свои-то почтенные годы он даже за руку девушку не держал.
[1] 拖泥带水 tuōní dàishuǐ тони дайшуй «тащиться по грязи/воде» - волокита; тянуть кота за хвост; ходить вокруг да около.
Сюэ Мэн сморщил нос:
- Как зовут твоего старшего брата?
- Мэй Ханьсюэ.
- Так же, как и тебя?
- Иероглиф другой, - Мэй Ханьсюэ засмеялся. - Мой брат и правда, холодный[2], как снег, так что полностью соответствует своему имени.
[2] От переводчиков: в именах братьев Мэй (梅 méi слива (дерево и плод); бот. абрикос муме Armeniaca mume Sieb.) отличается первый иероглиф: у старшего брата 寒 хань - это холодный, морозный, суровый, одинокий, скромный, у младшего 含 хань - обнимать, таить, держать во рту (жарг.: делать минет). Второй иероглиф у обоих 雪 xuě сюэ - снег. Таким образом, имя старшего можно перевести, как «холодный и снежный» или «снегопад», а младшего - «держать во рту снег» или «обнимать/таить в себе снег».
- И зачем вы двое вообще решили провернуть этот фокус... - продолжил болтать внезапно разговорившийся Сюэ Мэн.