Паутина Света III

Запись 7-я

Я теперь понял, почему пропустил сие мероприятие в прошлые разы. Просто мои соседи — позорные, просто в конец разленившиеся лодыри! И ведь ни одного украшения на домах нет! Правда, вешаются эти бумажные фонарики, красивые висюльки и прочие «излишки дизайна» всего на пару дней — кое-где фестиваль празднуют с большим размахом, но в основном по стране так. Обычно наибольший разгул и шатания наблюдаются в небольших городах-сателлитах «крупняка», вроде Хирацуги возле Токио, обеспечивая местных жителей и приезжих (и, да-да, гокудо, я теперь в курсе, спасибо!) доходом от продажи праздничной еды и сувенирки на несколько месяцев, а то и до самого Рождества. Такамия же — настоящее сонное королевство, гостей не привлекает (кроме, как я уже когда-то говорил, внутрияпонских туристов), и потому всё действо тут немного скромнее: центры развлечения сконцентрированы вокруг городских парков, некоторых кварталов (привет, Отряд!) и, конечно же, храмов. Иначе какой же это «храмовый» фестиваль будет?

Праздник формально начинается с утра, но уже вчера подгулявший народ подтягивается толпой к местам развлечения часам к двум дня: мы, собственно, так и поступили. Автобус собрал нас всех по домам — что интересно, родители Ринко ненавязчиво поинтересовались, куда именно мы идём развлекаться, глубокомысленно покивали… и ехать с нами отказались. А я специально к ним зашёл, дабы показать соседский такт (и чтобы забрать юката соседки)… и быстро вышел. Довольные, счастливые, плохо выспавшиеся люди — я там был явно лишним. На секунду в голове промелькнула мысль, что для семьи соседей отвлечение их дочери от родного дома может сказаться положительно на численности семьи Кузаки. Не то чтобы Ринко была заядлой домоседкой, но в «каноне» явно не оказывалась вдали от дома столько ночей в году. Представив выразительное лицо подруги и по совместительству Старшей жены, если она внезапно узнает о прибавлении в семье, я даже фыркнул от сдерживаемого смеха: заодно и потренируется, перед тем как! А то потенциальный «тренажёр» за авторством меня и Агехи никак не хотел выходить на «проектную», предусмотренную матушкой-природой, скорость роста. Правда, матушка-природа, думаю, не очень рассчитывала, что носителем плода может оказаться существо с переменным строением тела, имеющим несколько отличающиеся от биологически-однозначных кондиций ткани и органы… Но, определённо, «молодая» мама медленно прибавляла в весе — и, кажется, существенно быстрее, чем несколько месяцев до этого. То ли более правильное питание сказалось, то ли моя близость с младшей женой… во всех смыслах. А может — просто само по себе знание о том, что маленькая жизнь уже есть и хочет вырасти. Долбанный информационный вакуум по части множества аспектов жизнедеятельности аякаси весьма меня достал, но делать было нечего: получить и систематизировать такие знания могло лишь общество навроде того, что мы решили строить в Такамии. Где бы ещё достать врачей, которые смогли бы работать на уже заказанном мною оборудовании и инструментах в госпитале, вроде УЗИ-установки, например. Я имею в виду — работать с необычными пациентами… Впрочем, я, конечно же, что-нибудь придумаю. А пока — попробую разгрузить голову: говорят, это хороший способ найти неожиданное и эффективное решение сложной проблемы. А то проблем как-то многовато, и все как на подбор — сложные! Блин…

— Ммм, идеально! — Хироэ придирчиво осмотрела, все ли девушки одели именно то, что она выбрала (дураков, то есть дур, среди женской части коллектива не оказалось), и теперь пинк… добрым словом и подёргиванием за рукав заставляла всех собраться вместе для коллективной фотографии. Квест занял минуты три — мне оставалось только с чувством восхищения и подспудной зависти наблюдать за социальной работой Канаме. Впрочем, фотоаппарат сначала был вручён мне — видимо, чтобы сам оценил собранный ею «цветник» с нужного ракурса. Я оценил! Согнанные в группку «жёны» (или уже можно без кавычек?) внезапно образовали единую живую картинку — учитывая «цветочный» характер узоров на ткани — действительно цветник. У каждой — свой цветок, свой цвет нанесения и оттенок фона… полутонами перетекающий от одного одеяния к другому. На фоне яркого, солнечного дня, посреди «тренировочного» двора додзё Разящего — это зрелище и само по себе, без всякого фотоаппарата, врезалось мне в память. Улыбающаяся Ю (рисунок — белые лилии), смущённая Кузаки (на юката — подсолнухи!), задумчивая — Сидзука (ирис) и сама Хироэ (орхидея). И за их спинами более высокая и фигуристая Агеха, и огромные бордовые маки на её наряде. Удивительное чувство единства — смотришь, и сразу понимаешь: семья. Ещё непонятно, кто есть кто, ещё чувствуется, что хиноенма немного неуверенно чувствует себя в «цветочной грядке», но — удивительное единство поз и взгляды с разными оттенками — в камеру. Даже то, что на переднем плане — и по центру — оказались именно моя соседка и мизучи — тоже, видимо, не случайно. Два самых первых чело… существа, решившие, что я в этом мире не пустое место и доверивших в буквальном смысле, без всяких двойных толкований, свои жизни в мои руки…

Моя юката была простой — никаких цветов. Только ровный фон — самый светлый. Канаме задвинула меня в самую середину, заставив Ринко и Сидзуку чуть присесть (охренеть! Сидзука выше меня стала! А была — ниже! Когда⁈) и теперь снимал нас сам Разящий лично. И даже его напускная благожелательная флегма слегка «дала трещину» — старый аякаси на нас, конечно, не пялился удивлённо, но во взгляде появилось нечто одобрительное. Даже, если я правильно расшифровал движения глаз и скупую мимику — персонально мне одобрительное. Ну ещё бы — я и сам себя очень даже одобрял! И наконец-то смог расслабиться: накопившиеся «важные» дела внезапно перестали настойчивыми синицами заглядывать в мой разум, и расселись на воображаемых ветвях снаружи от моей головы. Завтра они вернутся и примутся за свою работу вновь, но сегодня — «мой день»!