Страница 5 из 52
Я переодеваюсь в новый наряд, купленный в Италии, – платье-комбинация шоколадного оттенка на тонких лямках и на талию надеваю вечерний белый жемчужный корсет, возвратившийся снова в моду. Расчесавшись, уложив волосы на две стороны, я преображаю свое лицо легким макияжем и, пользуясь минуткой уединения, я мечтательно взираю на залитый лунным светом ландшафт. Темное бархатное небо, покрытое звездной ризой, спит теплым умиротворяющим сном девушки. Не удержавшись от порыва, чтобы в такие минуты не взять в руки какую-нибудь книгу и не прочесть пару строк, я делаю пару шагов к хранилищу книгу и мои глаза останавливаются на одной из них – Джон Грин «Виноваты звезды», которую я читала раз двадцать. Листаю ее и прочитываю через строку мысли главного героя: «Я влюблён в тебя, и не хочу лишать себя простого удовольствия говорить правду. Я влюблён в тебя, и я знаю, что любовь – это просто крик в пустоту, и что забвение неизбежно, и что мы все обречены, и что придёт день, когда все наши труды обратятся в пыль, и я знаю, что солнце поглотит единственную землю, которая у нас есть, и я влюблён в тебя»3.
– Милана! – окликает, пугая, меня Ритчелл, что томик Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», который я держала в другой руке, валится на пол. Я поднимаю и ставлю его на полку с бережливостью, как он и лежал до этого. Ритчелл выплывает ко мне из места рая, где запах копченой паприки со смесью прованских трав и свежим базиликом от готового запеченного куска говядины уносит на небеса.
– Зову тебя, а ты не отзываешься! Подумала, не уснула ли ты. Помоги отнести горшочки на стол и будем садиться, пока Питер их не съел возле духовки, – смеется она, облизывая губы. Ямочка над её верхней губой измазана сливочным соусом, который я делала для жульена.
– И не только Питер, – подшучиваю я, но понимание к ней не приходит. – Как соус, не пересолила?
Ее резкий звонкий смех оглушает меня.
– Брависсимо, – на итальянском восхищается она и добавляет еще парочку оправданий, что не удержалась и «попробовала на вкус, но лишь ложку, одну столовую ложку вместе с Питером, в желудке которого уже лежит один горшочек».
– Всё готово, все готовы, кроме Джексона. Теперь он застрял в ванной.
«Прихорашивается, чтобы соблазнить меня», – смеюсь я про себя.
– Да, – кладу книгу на место, – зачиталась я…
– От муженька своего будущего каждый вечер слышу эти слова. «Зачитался, не пойду, зачитался, не успел, зачитался, прости…» Сколько вы читаете с ним… Это не то, что я – одну книгу, растягиваю на месяц, а то и больше. – Спуская глаза на мое платье, она не оставляет свое мнение относительно моей одежды, имея виду, что работает с родителями в сфере искусства моды: – И ты одета по последней моде! Весьма обольстительно, – подмигивает мне глазами. – Всё понятно-понятно. А мой, пожалуюсь тебе, совсем не заценил этот корсет, продолжал читать, пока я кружилась возле него. Посмотрим, что скажет его братец.
– Спасибо, – улыбаюсь я и выношу зевок наружу, так как меня и вправду клонит в сон. – Идём. Услышим, что скажет Джексон.
Беру поднос с оставшимися блюдами и внезапно в мое обоняние просачивается запах морской волны с нотами имбиря, мускуса и гвоздики.
– На дворе почти десять часов. Пора бы нам садиться! – врезается голос приближающегося Джексона.
В кремовой рубашке, распахнутой у горла и заправленной в бежевые брюки, он выглядит поразительно-сексуальным. Залюбовавшись благородством его черт, идеальными физическими данными, я ощущаю животный магнетизм, который предельно сильно оказывает на меня влияние. Его глаза тянут мои глаза к нему.
Джексон
В мягком свете я осматриваю ее точеную фигуру откровенным взглядом. Светлые тени и чуть туши делают ее глаза более выразительными, а румяна подчеркивают высокие скулы. Довершает обаяние ее образа легкий кремовый оттенок помады на ее губах. Ослепительный цвет ее лица, бледно-розовая кожа с голубыми нитями – венами, прямые волосы, обрамляющие личико, эти две частички, две маленькие извилины на ее щеках – ямочки, скульптурные черты лица, идеальные пропорции тела с гордостью позволяют мне признать, что она – само воплощение стиля, естественной красоты, олицетворение женского мира, утончённой таинственности. Я чувствую ее живую мечтательную душеньку. В ней просвечивается непорочная душа с льющейся через край добротой и неподдельной отзывчивостью.
Умная и вспыльчивая, страстная и скромная, своевольная и нежная, мягкая и яростная, обидчивая и ревнивая, с неукротимым духом и быстротой действий – в ней столько загадок и столько контрастов. Я желал найти в ней ту Милану, которую полюбило мое сердце. И нашел – когда она прошептала голосом после той страстной ночи любви, произошедшей спустя годы: «Любимый». И после этого все мои мысли текли только туда, где была она. Приказывал я себе не форсировать события, не торопиться, не напирать на нее, ни в коем случае не шантажировать и не заставлять, но до того, как я начал облекать себя приказаниями, то посмел перейти границу и, коснувшись губами ее губ, больше не смог остановиться.
Она такая живая, если в ней бушуют эмоции.
В отличие от других женщин, которых я встречал, она никогда не выдвигала условия, чтобы быть со мной. За все это время, что мы провели с ней, она ни разу не обременяла меня дотошными вопросами о моих деньгах, статусе и успехах работы, что вызывало глубокий интерес у каждой женщины, с которой я имел дело общаться.
Я замечаю вполголоса, подвигаясь к ней:
– Ещё недавно я и не предполагал, что тебе до такой степени будет подходить такой образ! Сударыня, известно ли Вам, что в таком образе Вы мне напоминаете богиню красоты?
– Джексон, – хохочет она. Ее жемчужная россыпь смеха сводит меня с ума.
– Питер, бери пример с брата! – влезает Ритчелл. – Не то, что ты – один комплимент на все случаи жизни. Ты прекрасна, всё прекрасно, погода прекрасна, настроение прекрасно, – воссоздавая интонацию своего возлюбленного, проявляет недовольства женщина. – Sono offesa!4 – восклицает на итальянском. За недолгое время, что жила там, Ритчелл стала высказываться общеупотребительными фразами жителей Рима.
Питер переводит всё в шутку, и мы всеми приступаем к ужину.
В атмосфере непринужденной легкости после просмотра фильма и ни к чему не обязывающих разговоров, усыпленных нашими поздравлениями с Миланой, по которым я успел истосковаться, я смакую каждое мгновение и, расслабившись от двух бокалов красного вина, сильнее, чем я того ожидал, не осознавая, что делаю, я крепко прижимаю к себе свою любовь и взираю на нее, любующуюся язычками пламени, с неистовым обожанием.
Заливаюсь неадекватным смехом от того, как Питер юмористично рассказывает историю своих «любовных терзаний», описывая все движения сердца, приведшие к женитьбе. Я был безумно удивлен и думал о том, что он решится на такой шаг, максимум, лет через десять – порой трудно отделить его шутки от серьезности. Теперь мне становится ясной причина его звонков по ночам с философскими вопросами ко мне: «Джексон, а зачем мы любим? Куда заводит нас любовь? Вот ты скажи мне, почему ты полюбил именно мою сестру? Что в ней особенного?»
Раскатистый смех разливается по стенам зала.
– Питер, всё, угомонись! – возражает Ритчелл от его следующей серии «Покупка кольца». – Я уже не могу больше смеяться, щеки болят, – покрытая красным румянцем, уверяет невеста, не отводя своего взгляда от возлюбленного. «Неужели она поддалась на его вечное занудство и влюбилась в этого чудака?» И закатив глаза в шутливом раздражении, добавляет: – Ты превращаешь нашу историю в какую-то комедию!
Моя любимая, единственная из нас, держит силу воли к приступу смеха.
Она часть моей души, и я не могу не чувствовать, когда она чем-то встревожена. Возможно, причина во мне. Я так долго мучил её, я давал ей повод для встречи и тут же отступал, так как этого требовали обстоятельства. Я постараюсь сделать так, чтобы мы смогли открыто встречаться, быть рядом друг с другом, несмотря на то, что за этим стоит публичная карьера, в которой отношения подлежат огласке, хотел бы ты этого или нет, назойливые представители прессы, наши враждующие родители, Белла и Даниэль, который при встрече меня чертовски бесил своей… Не могу подобрать чем, но он мне, как и любой другой парень, который находится в сантиметре от моей девушки, жутко противен.
3
Цитата из произведения Джона Грина «Виноваты звезды».
4
Я обижена (ит).