Страница 159 из 176
Тут их окружила возбужденная толпа, Таиту и Фенн повлекли в лагерь. И весь вечер там плясали, оглашая воздух пением, смехом и радостными криками.
Прошло много недель, прежде чем Нил успокоился и вошел в берега. Но и тогда его воды были покрыты пеной и окутаны брызгами, а ревущий поток тащил по дну большие куски красного камня. Звук был такой, словно великан в гневе скрежетал зубами. Тем не менее, Таита приказал переносить части лодок с холма вниз и собирать на берегу.
– Если бы ты не заставил нас отнести лодки наверх, их разнесло бы в щепки, – говорил Мерен. – Я тогда спорил с тобой и теперь прошу понять и простить меня, маг.
– Прощаю с удовольствием, – ответил Таита. – Но по правде говоря, за долгие годы я привык к твоим гонениям на здравый смысл.
Едва лодки собрали, все покинули деревню Калулу и разбили новый лагерь на приятном лесистом участке недалеко от лодок. Здесь ждали, пока уровень воды спадет настолько, что по реке можно будет плыть. Настроение было праздничное. Постоянным источником радости для всех служило сознание того, что можно не бояться преследования джарриан и злобной силы ведьмы, а также того, что возвращение на родину, которую они все так любили и по которой соскучились, не за горами.
Огромная самка гиппопотама из числа тех, что жили в озере, подошла слишком близко к вновь свободному потоку Нила, и ее подхватило течением. Даже огромной силы животного не хватило, чтобы спастись от порогов. Истерзанную тушу самки выбросило на скалы. Смертельно раненная, она выбралась на берег под самым лагерем. Пятьдесят человек, вооруженных копьями и топорами, бросились к ней, и она не смогла дать им отпор. Убив самку, ее освежевали на месте.
Вечером куски нежного мяса, завернутого в сочный нутряной жир, жарились на пятидесяти кострах, и снова люди пировали и танцевали ночь напролет. И хотя все наелись до отвала, оставалось еще очень много мяса, которое требовалось засолить и закоптить; его хватило бы на несколько недель. Вдобавок река кишела рыбой, оглушенной и потерявшей ориентировку в мощном потоке, и ее можно было легко бить острогой прямо с берега, причем попадались рыбины тяжелее взрослого мужчины. Еще оставалось несколько тонн дурры, взятой в хранилищах Джарри, поэтому Таита разрешил сварить пиво. К тому времени когда вода в реке спала достаточно, чтобы вновь пуститься в плавание, все отдохнули и чувствовали себя сильными, здоровыми и готовыми к дальнейшему путешествию. Даже Хилто почти оправился от раны и смог занять место среди гребцов.
Нил перестал быть тонким ручейком, каким был во время похода в страну Джарри. Каждый поворот, каждая мель и каждый риф становились неожиданностью, поэтому Таита не стал рисковать ночными плаваниями. По вечерам приставали к берегу и строили изгородь из колючих кустов. После долгого дня, проведенного на тесной палубе, лошади до темноты паслись и разминались. Мерен с отрядом охотников отправлялся за добычей. Как только спускалась тьма, люди и лошади собирались за изгородью. Привлеченные запахом лошадей и свежей дичи, за колючей оградой всю ночь ревели львы и кружили леопарды.
В убежище нуждалось множество людей и животных, поэтому в загородке было тесно. Однако из уважения и любви, которые все испытывали к Таите и Фенн, им всегда выделяли небольшое, но уединенное место. Когда они оставались одни, разговор часто заходил о родине. Хотя в прежней жизни Фенн носила корону Верхнего и Нижнего царств, все, что она теперь знала о Египте, она узнала от Таиты. И выспрашивала все подробности об этой земле и жизни ее обитателей, их вере и обычаях. В особенности ей хотелось слушать рассказы о детях, которых она родила когда-то давно, и об их потомках, которые правят сейчас.
– Расскажи мне о фараоне Нефере Сети.
– Ты же все о нем знаешь, – возражал Таита.
– Расскажи снова, – настаивала она. – Мне ужасно хочется встретиться с ним лицом к лицу. Как ты думаешь, он поверит, что я была его бабушкой?
– Странно, если бы поверил. Ты больше чем вдвое моложе его, такая молодая и прекрасная, что он может даже влюбиться в тебя, – дразнил ее Таита.
– Этого никогда не будет, – решительно отвечала Фенн. – Во-первых, это было бы кровосмешением, а во-вторых, что гораздо важней, я принадлежу тебе.
– Правда, Фенн? Ты действительно принадлежишь мне?
Она удивленно распахнула глаза.
– Для мага и мудреца ты иногда бываешь редкостным тупицей, Таита. Конечно, я принадлежу тебе. Я пообещала это еще в прежней жизни. Ты ведь сам рассказывал.
Таита решил сменить тему.
– А что ты знаешь о кровосмешении? И кто тебе об этом рассказал?
– Имбали. Она рассказывает мне то, чего не рассказываешь ты.
– Что же она сказала?
– Кровосмешение – это когда кровные родственники гиджима друг друга, – спокойно ответила Фенн.
У Таиты захватило дух, когда с невинных уст слетело грубое слово.
– Гиджима? – осторожно переспросил он. – А что это значит?
– Сам знаешь, Таита, – сказала она с видом долготерпения. – Мы с тобой в другой жизни гиджима друг друга.
У него опять перехватило дыхание.
– А как мы это делали?
– Ты хорошо знаешь. Держались за руки и целовались. Так люди гиджима.
Он с облегчением вздохнул, и Фенн сразу поняла, что он что-то утаил от нее.
– Разве не так?
– Так, по крайней мере отчасти.
В ней проснулось любопытство, и почти весь вечер она была необычно молчалива. Таита знал, что так легко она не отстанет.
На следующий вечер лагерь разбили у водопада, который все хорошо помнили по путешествию вверх по течению. Тогда река почти пересохла, но теперь положение водопада обозначал столб брызг, вздымавшийся высоко над лесом. Пока на берегу рубили кусты и устраивали изгородь, Таита и Фенн сели верхом на Дымку и Вихря и проехали по шедшей вдоль берега звериной тропе, обтоптанной буйволами и слонами и покрытой грудами их помета. Луки египтяне держали наготове и продвигались вперед осторожно, ожидая за любым поворотом столкнуться с каким-нибудь стадом. Однако хотя в лесу неподалеку слышались трубные звуки и треск веток, они доехали до водопада, не увидев ни одного слона. Стреножили лошадей, пустили их пастись и дальше пошли пешком.