Страница 40 из 81
Глава 12
– Ваше здоровье, коллега! Ваше здоровье, господин Канинхен!
– Проснись же наконец и перестань кричать «Ваше здоровье!» – тормошила меня за плечо мама.
Она стояла надо мной с телефонной трубкой в руке и, пока я протирал глаза, говорила:
– Юлек звонит уже третий раз. Не могу же я ему все время отвечать, что ты принимаешь ванну! В конце концов он услышал, как ты храпишь, и велел разбудить тебя!
Я взял трубку.
– Что нужно, ты?… – Я прикусил язык, чтобы не добавить: «Коллекционер всех несчастий».
– Этой ночью убита вдова. Через четверть часа за тобой придет машина. Приготовься, – сухо сказал НД.
– Как убита? Слушай, Юлек, если ты думаешь, что сегодня первое апреля…
НД прервал меня:
– Я звоню из анатомички. Повторяю: вдову убили. Олесь производит вскрытие. Твой шеф ждет тебя на вилле. Поторапливайся, Глеб!
НД положил трубку… Я вскочил и помчался в ванную под холодный душ.
Через две минуты, одеваясь и прихлебывая кофе, я отвечал на дотошные мамины расспросы.
– Опять там что-то случилось?
– Да, опять.
– И это связано с почтовыми марками?
– Да, связано.
– Ты разузнал что-нибудь в ГДР?
– Да, разузнал.
– Я достала несколько интересных марок. Может, посмотришь?
– Конечно, как только будет время.
– Мне кажется, ты потерял голову! Ведь я видела тебя в разных обстоятельствах…
– Послушай, мама, перестань надоедать и не спрашивай о том, чего я тебе все равно не скажу!
– Я-то думала, ты расскажешь мне о поездке в ГДР, – уже на лестнице донеслись до меня ее слова.
Я сел рядом с водителем служебной машины, и мы помчались по набережной на место преступления.
Я попросил остановить машину, не доезжая до виллы. Полковник в штатском расхаживал перед виллой и сосал погасшую трубку. Его разбудили раньше, чем меня, но его розовые щеки были свежевыбриты, отдохнувшие живые глаза смотрели пытливо.
– Пока дело выглядит так, – поздоровавшись, объяснил он, – около пяти часов утра в районный комиссариат прибежала служанка. Она сообщила дежурному, что вдова умерла, вернее, ее убили. Как говорит служанка, ее разбудил странный храп. Она встала, подошла к комнате хозяйки, приоткрыла дверь и увидела, что хозяйка мертва.
– Служанку допросишь сам… Осмотр тела, произведенный в присутствии НД, позволяет предполагать применение яда. Вскрытие покажет, что это за яд. Наши сотрудники осматривают квартиру. Твоя задача: допросив служанку, сразу же двинуться по следам Посла… Тебя не обидел тот разговор в кабинете НД? – спросил полковник, садясь в машину.
Нет, никакой обиды я не чувствовал.
Когда я вошел в кабинет, где находилась коллекция, сотрудники лаборатории уже собирались уходить. Они изъяли запасы продуктов, кухонную посуду и утварь, зубную пасту и содержимое домашней аптечки. Сидевший за столом офицер из лаборатории НД подсовывал заплаканной служанке опись изъятых вещей. Она подписывала дрожащей рукой.
– Служанка является наследницей убитых супругов, – сказал мне потихоньку комендант районного комиссариата. – Я нашел завещание. Она утверждает, что не знала о его существовании.
Пришлось ждать, пока подметут пол, застелят кровать, вынесут реквизированные вещи. Было необходимо, чтобы после нашего ухода служанка не оставалась в квартире одна.
– У нее есть какая-то родственница, живет в пригороде, я послал за ней, – успокоил меня комендант. – Хочешь остаться с ней наедине?
Я кивнул.
Сидя в кресле, я курил, ожидая, когда сотрудники лаборатории уйдут. Наконец двери за ними закрылись.
Минуту спустя служанка вошла в комнату. Увидев меня, она смутилась и остановилась как вкопанная.
– Мне надо поговорить с вами. Присядьте, пожалуйста, – сухо сказал я.
О том, что рано или поздно нужно будет допросить служанку, я думал еще перед поездкой в ГДР. Однако я не ожидал, что наш первый разговор состоится при таких обстоятельствах.
Она села за стол в кресло покойного хозяина. В эту минуту движениями и манерой держаться она очень напоминала… вдову!
– Вы были в каком-то родстве с убитыми? – начал я.
– Да. Я хозяину дальняя родственница.
Усвоенные вдруг ею манеры хозяйки и наследницы поразительно не вязались с оборотами ее речи. Это и удивляло и забавляло меня.
– Вы понимаете что-нибудь в марках?
– Да. Особенно с тех пор, как стала жить у родственников. Сперва хозяин давал мне отмачивать массовку…
– Вы умеете пользоваться каталогами? Кто был Стенли Гиббонс и что вы знаете о Феррари?
– Стенли Гиббонс был основателем крупной фирмы по торговле марками. В середине прошлого века. Эта фирма существует в Лондоне и сейчас. Каталогом Гиббонса пользуются в англосаксонских странах. А маркиз Феррари – это один из известнейших коллекционеров мира. Он родился в 1848 году, умер в 1917 году в Лозанне от разрыва сердца после одной из крупнейших сделок с марками.
– А где в Польше употреблялся круглый штемпель с цифрой «один» на марках «За лот»?
– В период обращения марки «За лот» круглые и квадратные штемпеля с цифрой «один» имела Варшава.
– В чем особенность первых марок России? На что нужно обращать особое внимание?
– На анилиновую типографскую краску, распускающуюся в воде…
Я задал еще семь-восемь вопросов, на которые она ответила не моргнув глазом. Стало ясно, что она знает о марках столько же, сколько покойная вдова. Это облегчало ведение допроса.
– Давайте перейдем в кухню. Постарайтесь восстановить ход утренних событий, – сказал я вставая. – Прошу по порядку вспомнить и повторить все, повторить каждый ваш шаг с того момента, как вы проснулись.
Она послушно двинулась за мной.
– Спала я, как всегда, в алькове. – Она указала на небольшую нишу со свежезастланной кроватью. – В механизме кукушки утром что-то заело: стала куковать как сумасшедшая. – Она взглянула на часы, которые я собирался осмотреть еще при жизни вдовы.
Часы мерно постукивали. Стрелки в форме клюва аиста показывали чуть больше половины седьмого…
– Мне послышалось, что хозяйка будто храпит. Выло уже светло, теперь светает рано, – рассказывала наследница. – Я не могла заснуть. Минут через сорок пять мне вдруг пришло на ум, что с хозяйкой неладно. Больно странно она храпела.