Страница 13 из 21
Хоп! Взял! А вот авторитет, видно, поизносился — не пугались меня ростовчане, не шарахались в стороны. Я уж и ревел, и глазами вращал, и на них прикрикивал, но получил лишь свисток от арбитра. Вот арбитр точно меня боится, легко мог бы показать горчичник.
Черт, не действует! Видимо, ростовчане посмотрели нашу игру с «Кубанью» и сделали выводы.
Вот и удары в створ ворот. А прошло-то всего минут пять-десять. Некогда на табло посмотреть' я метался по вратарской, выбегаю в штрафную, отбиваю, отбиваю, отбиваю — беру! Взял — не ввожу сразу. Раз шаг, два шаг, постукивая мячом. На арбитра гляжу. А он на меня глядит с недобрым прищуром и головой качает. Да понял я, понял! Но… что получается: арбитр болеет за нас, закрывает глаза на мелкие шалости?
Впервые такое, и непонятно, радостно или противно.
Я ввел мяч в игру с руки за центр поля, на «столба» нашего, Рябова.
Там чуть поборолись — и снова выстроились по линии штрафной площади. Но все же минуту-две отыграли. Я вот даже не знаю, как дальше будет. Пока мы в глухой обороне — и ни одного удара в их сторону. Там вратарь скоро загорать ляжет, а я весь в поту!
Разжечь внутренний огонь? Помня, как меня накрыло в прошлый раз, что пришлось в душе откисать, думал, изнутри сгорю, а и так пекло. Я окинул взглядом трибуны и увидел в третьем ряду Жеку. Что-то подсказывало, что сегодня он болеет не за нас.
Сан Саныч подозвал Левашова, спросил что-то, покивал ответу, ткнул в поле — или, играй. А я заметил, что ростовчане чаще именно нашим правым флангом продираются. Странно. Димон всегда солидно оборонялся. Но вот уже раз третий-четвертый — и противник опять там. Вроде без большой опасности, но все же неприятно как-то. А вот удары у них чаще после паса — на набегающего центрового. И лупит тот — ого-го! Чаще отбиваю кулаками, потому что брать такие мячи опасно. Можно просто не удержать.
Прозвучал свисток. Наши неторопливо, экономя силу, поплелись пить воду, недопитое кто на голову вылил, кто за шиворот. Все молчали, во-первых, потому что рты заняты, во-вторых, что тут скажешь? И так всё ясно: держаться надо, мы в гостях. Тут хотя бы ничью увезти из жаркого Ростова-на-Дону.
Раз вода, значит, половина тайма прошла. Очень хочется в кондиционированный воздух раздевалки, и чтобы тренер сделал замены и указал, что и как. Мне-то — что? Лови и отбивай, отбивай и лови.
И опять свисток — начало игры.
И опять у них двое ворвались по нашему правому, на скорости в стеночку обыграли Левашова, выскочили на угол штрафной… И не бьют! Катнули, и набежавший нападающий четко пробил мне в противоход. Да, надо было реагировать. А я что делал? Вот двое на углу штрафной — я в их сторону сместился.
— Гол! — многоголосо взревели трибуны, запрыгали.
Акелла промахнулся, защитники таращатся злобно, Колесо руками разводит — Саня, ну как же так! А так, растуды его в качель, и у меня мозги расплавились, затупил. Разыграли, как в футбольной школе учат. Расчертили. И Левашова не поругаешь — он один никак не мог сдержать такой натиск.
Гол — почти в раздевалку. Еще пара минут нервной игры, постоянное давление на наши ворота, и долгожданный свисток.
Сан Саныч уже ждал у доски с рисунком расстановки, а мы на лавки попадали и — жадно хлебать прохладную воду. Как только начали вытираться полотенцами, он ласково-ласково:
— Если на нашего левого крайнего, на Марадону нашего забытого, идет атака, кто ему должен по всем понятиям помощь организовать?
— Опорник, — буркнул Матвеич.
— А кто у нас сегодня опорник?
— Ну, я, — недовольно пробасил Игнат. — А я не помог, что ли?
— Помог, помог… А вот если на правого защитника давление и численное преимущество, и вообще? Кто должен помочь?
Вот тут я и понял, почему Димон не сдержал атаку: его никто не подстраховал. Игнат выпендрился, идиот. Дружбан Жеки. Еще и обиженка наш не ушел гулять, а остался смотреть, контролировать, чтобы Игнат вел себя правильно.
— Не слышу ответа. Кто должен помочь правому защитнику?
— А у нас разве есть правый защитник? — округлил глаза Игнат.
Ну точно — идиот. Из-за этого куска дебила мы проигрываем, и игра совсем не простая. Не отыграться, если тут каждый будет в позу становиться. И это, гляжу, всей команде понятно.
— Игнат, ты мудак? — встал Погосян и набычился.
— Я мудак? — скривился он, изображая оскобленную невинность. — Да это ты тут мудак и жополиз!
Еще один на жаре закипел.
— Саныч, меняй на Гребко, — предложил Матвеич под общий гомон.
Игнат заткнулся — он побаивался грозного капитана. Димидко с сомнением посмотрел на ветерана «Динамо».
— Вытянешь?
— А куда деваться! — Гребко, похоже, обрадовался, соскучился по настоящей игре.
Вспомнилось, как засидевшийся возрастной Синяк рвал соперников. Ветераны каждый такой шанс воспринимают как последний и выкладываются по полной. И даже если они превосходят молодняк, их надо беречь и выпускать в такие острые моменты, иначе поломаются, возраст-то уже не тот. А сегодня еще и жара. Как бы не навредил себе Гребко.
Игнат, надо отдать ему должное, истерить не стал, просто плюнул, стащил бутсы и босиком прошлепал в душевую. Мол, побейтесь теперь без меня. Сами решили — сами и побейтесь.
И не он один сплюнул. Как в комедии — чуть не все выполнили совместное «тьфу». Димидко сел, понурившись. И так тяжело, а тут еще молодые дарования делают ему нервы, и ведь раздевалкой их бунт не ограничится, а терять таких сильных игроков команде нельзя.
Бразды правления сразу же перехватил Матвеич, сказал:
— Мужики… Ну, вы — это. Сами понимаете. А то… Ну…
— Да ладно! Сделаем! — поддержал его Левашов. — Ну в натуре же! Сан Саныч, успокойся ты! Да мы, да вот сейчас…
И пошли.
Злость — полезная, правильная эмоция. Это когда мы спокойные были, ходили, как вареные, а тут завелись, уперлись. К тому же появились уже два мотивированных игрока, да остальным хотелось показать, что и без сладкой парочки справимся, и нечего права качать — работать надо.
И свистков стало больше, потому что — кость в кость. Потому что коса на камень.
А еще разбегался Микроб — разжег-таки внутренний огонь. В первом тайме наши игроки были в среднем одинаковы. А во втором — вот он, лидер! Федор блинковал, успевал и назад вернуться, и вот он уже впереди чуть ли не в штрафной ростовчан. И опять сзади.