Страница 12 из 21
Глава 4 Это, деточка, Ростов!
Напрасно мы призывали дождь пятого августа. Напрасно Погосян с Левашовым вырядились, как шуты, и изображали шаманов с импровизированными бубнами, веселя постояльцев гостиницы. Дождь так и не пошел. Казалось, температура поднялась еще выше, стало еще душнее. И духота эта сдавливала горло, действовала на нервы. А особенно действовала на Жеку, который за прошедшую игру потерял полтора килограмма и так и не восстановил вес, а потому скорее врач, чем Димидко отстранил его от игры.
Но у Жеки было свое видение, потому в раздевалке, когда мы все сидели, он встал перед Димидко и прошипел:
— Ты же видел, что я в норме! Вчера на тренировке я справлялся не хуже остальных, если не сказать — лучше. Я могу и хочу играть. Это что же, обо мне пойдет слава, что я на жаре — не игрок? Мне. Нужно. На поле!
Сан Саныч не перебивал его, дал выговориться и закончить.
— Женя, вот именно — я все вижу. Мы играем с серьезной командой, нам ошибаться нельзя. Вот станет прохладнее…
Но Жеку уже несло. Ему прищемили самолюбие! К тому же выходило, что он — не незаменимый игрок. А тем более если Левашов себя хорошо проявит… В представлении Жеки все складывалось все было не так себе и даже не плохо — это был полный сипец. Благо я был мудаком, да еще и более эталонным, чем он, и отлично представлял, что у него в голове: вот эта его злость — не страх за карьеру, а негодование, что не ценят, не понимают, как он крут, и опустили ниже плинтуса. А на пьедестал поставили деревенщину и бездарность Левашова. Сальери предпочли Моцарту!
— Я теперь мячи подавать на бровке буду? — не сдавался он. — Мальчиком за газировкой бегать?
— Газировку нельзя, — сказал Матвеич, капитан понимал, что надо как-то разрядить, охладить.
Но его слова сработали не как вода, которой тушат пожар, а как бензин:
— Это меня — на замену и если что? А если… — Жека задохнулся от возмущения, сглотнул слюну и продолжил: — ничто, так и ничто?
Димидко молча черкнул бумагу, отдал Древнему, который с несвойственной для его возраста прытью вылетел за дверь.
— Хорошо, Евгений, на замену не выйдешь. Из состава выведен. Отдыхай. Хочешь, на трибуну иди, хочешь, по городу погуляй. На набережную сходи. У них тут отличная набережная. И покинь раздевалку, пожалуйста. У нас установка предыгровая.
Показал, кто вожак стаи. И правильно сделал.
Жека осмотрел всех в поисках поддержки, просверлил взглядом дыру в Игнате, но тот опустил голову и промолчал.
— Да пошли вы! — раскрасневшийся, потный Жека вылетел в коридор, хлопнул дверью.
Вернее, попытался хлопнуть, но даже доводчик ополчился против него, закрылся мягко и плотно.
— Некрасиво, — дал Игнат оценку действиям друга.
Солидно сказал, как боцман — капитану корабля, где назревал бунт. Вот только бунт не назрел, никто не возражал. Жека — отличный игрок, и он нам нужен. Но тренер отвечает не только за игру, но и за здоровье игроков. Жека свалился на жаре? Было? Вот и надо его поберечь на те матчи, которые еще впереди. А сегодня опять жарко. Казалось, даже тусклое солнце утомленно ползло по белесом раскаленному небу.
Тренер пару секунд помолчал, рассматривая команду, а потом пошла обычная установка: кто, где, как, куда. Каждому — его маневр. Даже мне сказал со смешком: мол, Саня, у тебя сегодня задача — ловить. И все хохотнули. Нормальная установка, неожиданная.
— Вот скажи, Сань, — сменил тему наш защитник Думченко, — у них там в Англии этой так уж лучше всё? А то я читал на одном ресурсе…
— Ты меньше шарься по таким ресурсам, — посоветовал Матвеич.
— Ну как — лучше… — Я задумался. — Поля в целом лучше. В среднем, так сказать. Ну там и климат футбольный, оттуда футбол и пошел. Там, прикиньте, магнолии прямо в Лондоне растут! Зима не такая суровая, лето мягкое — играть комфортнее, особенно — когда дождя нет. А вот под трибунами у нас все же уютнее.
— У них тут, в Ростове, река должна быть, — блеснул эрудицией Левашов. — Должна же с реки идти прохлада хоть какая!
— Река… — презрительно скривился Игнат, всем своим видом говоря: «Ты в школе вообще учился?» — Дон! Дон у них!
— Да хоть Волгодон! — отмахнулся Левашов. — Жарко же!
Настал звездный час Димона. Он уперся рогом и пахал, как трактор, оставался после тренировок и убивался в спортзале так, что конечности дрожали. Выстрадал свое место под солнцем.
Играли мы сегодня опять в семь вечера — хоть солнце спряталось уже.
Я только вышел на ворота — уже взмок. Не живительной прохладой тянуло с Дона — паркой сыростью, из-за которой пот не испаряется, а воздух такой плотный, что, казалось, в нем застрянет мяч.
Наши по коридору топали бодро, а как на поле вышли из кондиционированного воздуха — так сразу будто растеклись. Но температура всего тридцать градусов, решено играть.
А мы еще от прошлой игры не отошли. Лично я потерял тогда два кило, но вес восстановился. А уж бегунки наши — еще больше. Потому водопои и дополнительные перерывы будут и в этот раз
Справа у меня теперь не особо рисковый, зато надежный Левашов. Это значит, что правый край редко будет ходить в атаку. Очень редко. Зато Димон четко перекрывает зону и умеет в оборону. Обычно каков человек в жизни, таков он и в игре, Левашов — исключение.
Прозвучал свисток, и с самого начала игра пошла не так. Все же второй подряд матч в таких условиях, да с перерывом всего в несколько дней, и против жаростойкого соперника — это тяжело. Хорошо опять в Фергану не надо, там бы мы точно сварились заживо.
Наши были какие-то вареные. Вроде и старались, и бегали, а видно, что им воздуха не хватает, скорости чуть-чуть, дыхалки чуть-чуть. Вот по чуть-чуть и набирается.
Ростовчане очень красиво зажали нас на нашей половине и начали так называемую позиционную атаку. Это как раз то, что наши не очень умеют, и выигрываем мы часто именно на быстрых атаках, на уколах, на прострелах и проходах. А эти — солидные. Ну так опыт какой!
Еще все время казалось, что форма у них сверкает и мешает смотреть. Желтое — и солнце на него. Будто солнечные зайчики по всему полю. Тоже в поту, но все равно они чуть-чуть легче, чуть-чуть быстрее…
— Мой! — взревел я, бросаясь на мяч и рассчитывая задавить противника авторитетом.