Страница 6 из 73
Е л е н а выходит из-за дома.
Е л е н а. Что случилось?
С а л о м е. Серго не приехал?
Е л е н а. А что?
С а л о м е. Скульптор разыскивает его по телефону, названивает… Тетя Елена, вы в саду были?
Е л е н а. Я с Даруханой в тенечке сидела. Она мне на картах погадала.
С а л о м е. С Даруханой? Ой, тетя Елена, это же все предрассудки!
Е л е н а. А ты не смейся! Ты бы послушала, что она нагадала! Сказала, Серго скоро повышение получит. Чем над старухой смеяться, пошла бы тоже к Дарухане, она и тебе на счастье раскинула бы карты.
С а л о м е. Ну знаете, если врач начнет бегать по гадалкам, то кто же тогда к нему пойдет? (Хочет уйти.)
Е л е н а. Зайди, зайди, Саломе. Куда ты спешишь?
С а л о м е. Некогда, тетя Елена, я к больному.
Е л е н а. Что, Леван заболел?
С а л о м е. Леван?.. Нет. Я Левана вообще не видела.
Е л е н а. Ой, он так плохо выглядит! Посмотришь на него — испугаешься.
С а л о м е. А что с ним?
Е л е н а. Ничего. Из плена все такие возвращаются, как привидения.
С а л о м е. Зато Мариам наконец с постели поднялась.
Е л е н а. Подойди-ка ближе, что скажу… Она, ведьма, со стыда поднялась с постели. Делает вид, что все в порядке. А сама еле ноги переставляет.
С а л о м е. Да нет, что вы.
Е л е н а. В деревне все кричали всегда — Мариам самая лучшая, самая святая! А теперь язычки-то прикусили…
С а л о м е. Почему? Что же случилось?
Е л е н а. К Левану-то никто почти и не ходит.
С а л о м е. Сейчас ведь пора горячая, некогда людям.
Е л е н а. Э-э, кому нужен бывший пленный!
С а л о м е. Не один Леван был в плену. И ничего плохого о Леване не говорят, не слышала.
Е л е н а. А о Мариам?
С а л о м е. Тоже нет.
Е л е н а. Тогда я тебе скажу, что люди говорят. Была бы, говорят, Мариам хорошей учительницей, она бы воспитала своего сына как надо, настоящим воином.
С а л о м е. Но ведь Леван не изменник.
Е л е н а. Изменник не изменник, а в плену побывал. Вот тебе и самая лучшая женщина в деревне…
С а л о м е. Нет, мы все Мариам любили. И Серго ведь тоже ее воспитанник!
Е л е н а. Мариам только учительница истории, а воспитывала своего сына я!
С а л о м е. Тетя Елена, не радуйтесь чужому горю! Конь о четырех ногах, и то спотыкается. Случилось это с Леваном, могло случиться и с Серго.
Е л е н а. Мой сын скорее бы умер, чем сдался в плен!
С а л о м е. А откуда вы знаете, может, Леван тоже хотел умереть?
Е л е н а. Что-то ты слишком заступаешься за Левана, уж не решила ли снова с ним любовь крутить? Серго хочешь бросить?
С а л о м е. Не известно еще, кто кого первый бросит… Серго сказал недавно, что я люблю командовать мужчинами. А он, мол, этого не выносит.
Е л е н а. Да это он спьяну сболтнул.
С а л о м е. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И вообще Серго последнее время стал избегать меня.
Е л е н а. Что ты, детка! Я такую невестку так просто не упущу. Есть у меня одно приворотное зелье. Я уж позаботилась, достала у Даруханы.
С а л о м е. Тетя Елена, да вы что, с ума сошли?
Е л е н а. Не сошла, не сошла, моя дорогая! Кто примет это лекарство, тот по гроб жизни любить будет. Вот, скажем, Серго будет любить тебя…
С а л о м е. Да ну, тетя Елена, уж если Серго от меня отвернется, никакие ваши зелья не помогут. А вешаться ему на шею я не собираюсь… (Отвернулась, медленно пошла к калитке.)
Е л е н а махнула рукой, ушла в дом. Саломе остановилась у забора, задумалась. Входит А н и к о.
А н и к о. Что это ты, Саломе, остановилась на полпути?
С а л о м е. Что? А, это ты, Анико…
А н и к о. Плохая примета — останавливаться на распутье.
С а л о м е (равнодушно). Да, это плохо… Я к Елене заходила по делу.
А н и к о. А глаза глядят совсем в другую сторону.
С а л о м е. Разве?.. Куда это?
А н и к о. Хочешь Левана увидеть?
С а л о м е. Я? Да, но…
А н и к о. Вы что, так до сих пор и не виделись?
С а л о м е. Да, как-то так получилось, не виделись еще. Он, говорят, неважно выглядит?
А н и к о. Почему? Выглядит он еще лучше, чем до войны.
С а л о м е. Это смотря для кого.
А н и к о. На хорошего человека всем приятно посмотреть.
С а л о м е. Тому, кто вернулся из плена, хорошего нечего ждать.
А н и к о. Это смотря кто вернулся.
С а л о м е. Ему только и осталось радости, что в земле мотыгой ковыряться.
А н и к о. А что в этом плохого? Леван честно может смотреть людям в глаза.
С а л о м е. Ты так думаешь?
А н и к о. И можешь быть уверена, Леван долго на мотыге не застрянет.
С а л о м е. На что рассчитывать человеку, от которого все отвернулись.
А н и к о. Ну, положим, не все отвернулись.
С а л о м е. Кто же это, к примеру?
А н и к о. Да вот хотя бы и ты… Зайди, зайди, не съест же он тебя.
С а л о м е. Нет, сегодня не могу… Я зайду завтра.
А н и к о (кричит). Эй, хозяин! Выйди, к тебе гости. Встречай!
С а л о м е (убегая). Нет, нет, сегодня я не могу… (Убежала.)
Из дома выходит Л е в а н.
Л е в а н. Анико, это ты в гости пришла?
А н и к о. Да нет, твои гости удрали. Видно, хотят с тобой встретиться без свидетелей.
Л е в а н. Саломе?
А н и к о. Угадал.
Л е в а н. Ладно, заходи тогда ты в гости. Идем!
А н и к о. Сейчас приду, только домой на минутку сбегаю… (Уходит.)
Л е в а н (подошел к калитке, посмотрел вслед Анико. Качнул калитку). Все тут разладилось без хозяина!.. (Разыскал топор, принялся чинить калитку.)
Возвращается С а л о м е. Увидела Левана, остановилась, наблюдает.
Л е в а н (заметил ее). Это ты, Саломе?..
С а л о м е (помолчав). Как ты изменился, Леван…
Л е в а н. С годами все меняется, Саломе, даже калитки, не говоря о людях.
С а л о м е. Решил починить?
Л е в а н. Гости еще придут ли, неизвестно, а калитку починить надо. Раньше многие входили в эту калитку. Теперь другое дело… Дна-три гвоздика вылезли наружу, и гости перестали ходить. Одни платье боятся порвать, другие боятся за свою репутацию. Правда, Саломе?
С а л о м е. Не знаю…
Л е в а н. Как будто я из-за границы заразным вернулся.
С а л о м е. Может, люди в чем и правы?
Л е в а н. А ты как думаешь?
С а л о м е. Люди в деревне разное болтают.
Л е в а н. Это потому ты и не заходила ко мне, что боишься сплетен?
Саломе молчит. Пауза. Входит А н и к о. Не замеченная ими, отступила в сторону, наблюдает.
С а л о м е. Да что заходить, ты ведь все обо мне знаешь.
Л е в а н. Знаю. Ты не пожалеешь об этом?
С а л о м е. Ну, теперь мне уже поздно грустить… (Заплакала.)
Л е в а н. Ты что это?
С а л о м е. Мне тебя жалко.
Л е в а н. Говорят, любовь и жалость — сестры. Но я этому не верю. Жалеют только собак… А я себя не чувствую несчастным.
С а л о м е. Да, человек привыкает ко всему.
Л е в а н (смотрит в сторону дома Елены). Ты права, человек привыкает ко всему. В этом его счастье и в этом его горе.
С а л о м е. Счастье и несчастье — соседи.
Л е в а н. Как я с Серго или как ты с Серго?
С а л о м е. Не знаю… (Вновь заплакала.)
Л е в а н (бросил топор, вышел на улицу, подошел к Саломе). Не плачь…
Анико расстроилась и медленно пошла по улице.
(Заметив ее.) Анико?!. Куда ты?